\

Как будто мало было чёрного отпечатка на полу, который специально не убирали.

— Сейчас все ещё раз в обязательном порядке посмотрят бой у берегов Крыма, — проговорил император. — Пётр Алексеевич, включите, пожалуйста.

В тот момент, когда наступила развязка, и хроника засвидетельствовала тонущие эсминцы и тяжёлые катера неприятеля, монарх продолжил.

— Это я вам показал для того, чтобы вы не говорили, что не видели. Из данного видео следует одно немаловажное заключение. Всего лишь четыре мага эфира помогли полностью уничтожить вражескую эскадру из сорока кораблей! Я ещё раз сделаю на этом акцент. Четыре мага эфира уничтожили четыре десятка неприятельских судов. Причём, не шлюпок, как вы видите. Будь у нас хотя бы один эфирник на границе, где врагу вздумалось прощупать нашу оборону, и не случилось бы той массы смертей, которые мы с вами наблюдали. Считаю, что без магов эфира шансов выиграть эту войну у нас значительно меньше.

В зале послышались ропот и сдавленный шёпот.

Император перевёл дух, выпил воды из стакана, который ему подали по движению руки, и окинул взглядом собравшихся.

Я успел подумать только о том, что он упомянул четырёх магов, а не пятерых, как было в реальности. Интересно, это он о Белле не знал или всё-таки обо мне?

— Прямо сейчас, — продолжил Ярослав Иванович. — Я прошу всех членов совета абсолютов выйти ко мне. Мы будем голосовать за внесение поправок в закон. Маги эфира должны пользоваться ровно такими же правами, как и все остальные. Более того, есть род, который готов встать на защиту нашей родины прямо сейчас! В нём насчитывается около тридцати человек. А я повторю, что для уничтожения эскадры в Крыму потребовалось всего четыре.

— Прямо сейчас этим заниматься надо? — совершенно неуважительно спросил похожий на борова Карякин.

— Да, — ответил император, слегка нагнувшись к нему. — Другого времени у нас не будет, если ты не понял.

* * *Голосование было открытым. Смысла что-то скрывать не было абсолютно. Да и в зале находились только те, в ком были уже уверены.

Судя по шатающейся походке Блока, его заставили проверить каждого, и сейчас он не падал только потому, что его накачали чем-то тонизирующим.

Ожидаемо дед, Громов, Чернышёв, Горчаков, Тарковский и Белозёрский выступили за законопроект. Они даже говорить ничего не стали, в отличие от того раза, когда проходило разбирательство с моим участием."

"Но в данном случае шестерых было мало. Поправки в законы такого уровня вносились только тогда, когда своё согласие высказывали девять из тринадцати членов совета.

Взял слово Карякин.

— Вы меня знаете, — сказал он. — И слово моё знаете, потому как я его никогда не беру назад, если уж дал. Вот и тут, извините, но в угоду моменту я важнейшие документы страны править не буду.