\

И ещё снился Магнус, который сокрушался, что Ярик совсем себя не бережёт и не делает вовремя техобслуживание.

От его покашливания проснулась Варвара.

Увидев, что отец уже пришёл в себя, она расцвела улыбкой до ушей, толкнула спящую маму и бросилась на отца, заключив его в объятия. Впрочем, в последний момент она сделала так, чтобы у императора не было никакой нагрузки от её тела.

— Папа! Папочка! — горячо шептала она в ухо отцу, а по щекам текли горячие слёзы. Она уже успокоилась, привыкла к тому, что император не при смерти, а просто спит, но всё же, увидев его живым и немного растерянным, она растрогалась. — Как хорошо, что ты проснулся! Как мы рады!

Елизавета Фёдоровна лучше держала себя в руках, но и у неё глаза блестели от подступивших слёз, а во взгляде была только радость. Она наконец-то простила мужу все его прегрешения и свои обиды, потому что поняла: в один прекрасный момент его просто не станет. И момент этот может наступить в любое время.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, добавляя в голос теплоту, которую давно уже не использовала для мужа. — Ничего не болит?

— На удивление, нет, — ответил тот, шевеля руками, плечами и головой, чтобы проверить болевые ощущения. — Но, видимо, сильно головой треснулся, раз нас уже достать успели. Долго вообще за нами шли? Что случилось?

Императрица опустила глаза, а Варвара отстранилась от отца.

— Предательство случилось, — сказала принцесса и достала смартфон, на котором открыла одно из сохранённых видео. — А доставали нас вот так.

Император смотрел на происходящее, и его глаза открывались всё шире и шире, пока просто физиологически не смогли больше этого делать.

— Ни хрена себе, — выдохнул он, а про себя сказал что-то значительно более забористое. — Вот это операция по спасению! Я и в страшном сне не мог… Кстати, мне снился Магнус. Говорил, что я — старый пень не туда забрёл, и надо идти за ним.

— Он был тут, — кивнула императрица и присела на краешек кровати с другой стороны от Варвары. — Он тебя тоже спасал. Но по-своему.

— Так там совсем всё плохо было? — до Ярослава Ивановича, наконец, дошло, почему плачут его женщины и что не договаривают. Значит, если бы не те, кто его достал, и не Магнус, не пришёл бы он уже в себя. Вот же!

Супруга ничего не сказала, а дочь зажмурилась и кивнула. По её лицу ясно было видно, что она не хочет вспоминать то, что там происходило.

— Кто? — холодно спросил монарх, понимая, что это должно было быть его первым вопросом. — Наши?

— Карякин, — ответила Елизавета Фёдоровна таким тоном, словно одним этим словом подписывала приговор абсолюту. — Он нас взорвал и завалил. А вот Романова пытался убить Орлов.

Император отметил слово «пытался». А им везёт. Два покушения, и оба неудачные.