\

— А когда ты додумался про эфир? — спросил я, понимая, что стою на пороге какого-то грандиозного открытия, которое, между тем, так и норовит от меня скрыться.

— А его тут практически нет, — ответил на это Магнус. — Точнее, как изначальная магия, он, конечно, существует, но его концентрация не позволяет существовать в этом мире магии эфира. Можешь попробовать.

— Пожалуй, воздержусь, — ответил я, присаживаясь на одно из кресел напротив окна, чтобы смотреть на две завораживающих луны. — Подожду, пока источник не восстановится.

— А тут он полностью и не восстановится, — сказал Магнус. — Только до дома ждать. Но можешь мне поверить на слово, — он вытащил из стола зубочистку и пожевал её. — И вот когда мы прибыли сюда, твоя эфирная магия стала исчезать… Хм…

Судя по всему, маг и сам был в двух шагах от понимания чего-то важного. Но то ли пока что-то не складывалось в его голове, как и в моей, то ли он не горел желанием делиться своими мыслями.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Пойдёмте обратно, только больше эту кнопку не нажимай, пока не поймём, как и что работает. Хорошо?

— Да, без проблем, — ответил я и понял, что не совсем верю в то, что всё уже завершилось. Какой-то своей частью я всё ещё был там — в потоках тончайшего воздуха. — Мне тоже эксперимент показался так себе.

— Никита! Никита, — раздался заплаканный голос Штопора, но, кажется, всё-таки от счастья. — Ты жив! Я так рад! Я пытался тебя спасти! Я жал на всякое, но меня ничего не слушалось!

— Ничего страшного, — ответил я, успокаивая фамильяра. — Всё уже закончилось, а ты — молодец.

— Кстати, да, молодцы, — спохватился Магнус и поторопился открыть портал. — У нас там Белла уже какое-то время без сознания прямо на полу лежит.

— Ах, Белла, — засуетился Архос-призрак. — Давайте поспешим.

Но бабушка, как оказалось, была намного крепче, чем мы о ней думали. Когда мы вернулись, она уже сидела на стуле и потирала ушибленный затылок.

— Это что такое было? — спросила она, почти не заинтересовавшись порталом, сквозь который мы вышли в мою комнату. — Точно не фамильяр, того я помню!

— Это… ну… — я судорожно подбирал слова, но не потому, что их не было, а, скорее, наоборот. Да и потом меня душил смех. — Как бы тебе сказать.

— Ваш внук — оборотень, — с видом патологоанатома, сообщающего о смерти, сказал Магнус. — По ночам он превращается в крылатого паука и ищет себе паучих.

— Ой, брось ты, — махнула в его сторону Белла, но приняла версию, как одну из рабочих. — А если и так, то надо бы уточнить, пробегал ли Державин рядом, когда Никиту делали. Внук, что ты там в себя такого закачал? И что с твоим эфирным сердцем?

— Это я просто болею, — ответил я, вспомнив зачем-то о магической чуме. — Заразу какую-то подцепил. Но всё уже налаживается, не переживай.