\

А ещё, присмотревшись к нему, я устыдился своих мыслей, когда желал облегчить себе восхождение. Повязка на его глазах и палочка в руках явно говорили о том, что он слепой. И как вообще забрался на такую высоту, оставалось загадкой.

— Дедушка, дедушка, — позвал я, пытаясь привлечь его внимание, но затем подумал, что он всё равно не понимает того, что я ему говорю. — Вы меня слышите?

При всей странности вопроса, он же мог быть ещё и глухонемым, так? Но нет, дедушка остановился и обернулся ко мне. Из-за повязки на его глазах это выглядело немного зловеще, но, когда он заговорил, все негативные впечатления улетучились.

Говорил он тихо и с диким акцентом, но по-русски, чем привёл меня в некоторое замешательство.

— Слышу, добрый путник, слышу, — ответил он и протянул ко мне руку, которую я принял и пожал, удивившись, насколько она холодная. — Духи этого места сжалились надо мной и послали тебя, — продолжил он, тяжело опираясь на палку.

А я уже прикидывал, как потащу его наверх в довесок к своей сумке, которую я уже несколько раз порывался выкинуть. Но, как оказалось, сохранил я её не зря.

— Скажите, — я решил аккуратно узнать, что принесло сюда этого несчастного, — а вы решили добраться до самого верха? Просто я удивлён, что вы сюда-то поднялись…

— О, нет! Нет, — замахал рукой, свободной от палки, старик. — Наверх мне никогда не подняться. Тут, на полутора тысячах ступеней расположена торговая лавка для туристов. Там большая площадка и место для отдыха. Там, в одной из лавок, работает моя дочь. Но два дня она уже не возвращалась домой, и от неё нет никаких известий. Вот я и пошёл, чтобы проведать, как она там.

— Около полутора тысяч? — переспросил я, понимая, что уж на пятьсот-то ступеней я его смогу затащить.

— Да, — кивнул старик. — Ещё где-то пятьсот осталось. Я считал, но сбился со счёта.

— Всё верно, — ответил и протянул руку для поддержки. — Разрешите, я вас хотя бы провожу.

— Спасибо, молодой человек, спасибо вам огромное, — ответил старик и принял мою помощь, опёршись своей рукой на мою.

И тут меня буквально прошиб озноб, настолько холодной была эта рука. Кажется, ещё холоднее, чем тогда, когда я её пожал в первый раз.

— Скажите, вам холодно? — спросил я и буквально услышал, насколько глупо звучал мой вопрос.

Конечно, ему холодно, а у меня с собой целая сумка ненужных вещей. Впрочем, ему мой костюм-тройка тоже вряд ли поможет от холода.

Пока мы с ним разговаривали, стемнело и стало ещё холоднее. Если идти, а не стоять, это почти не чувствовалось, но стоило только остановиться, как всё тело охватывал мороз, а изо рта облачками вырывалось дыхание.

— Холодно, — признался тот, поднимаясь на очередную ступеньку. — Но я не могу просить у вас одежды, потому что сам отправился в этот путь во всём, что у меня есть.