\

— А сможет эта штука стать генератором эфира?

— То есть? — не понял меня учёный, и мне пришлось подбирать слова. — Сможем ли мы с помощью этой штуки закрыть эфиром планету, на которой его отродясь не было?

— Ну-у… — задумчиво протянул Кшиштоф, жамкая губами, словно что-то вспоминал. — Без пруда не вытащишь и рыбку из него. Условно говоря, если там нет эфира, то откуда мы возьмём то, что будем распылять?

— Логично, — ответил я, и теперь уже учёный заставил меня крепко задуматься. — Но, если найдём «что», вы сможете сделать «как»? — уточнил я на всякий случай.

— Не смейте беспокоиться, — ответил он мне. — Нагенерируем такого, что у нас эфирные туманы будут, — мне понравилась эта картина, нарисованная воображением. — Вы только мне опытный образец дайте, — спустил меня с небес на землю учёный. — Чтобы я понимал, как и что должно работать, — но, увидев моё лицо, он стал говорить гораздо тише. — Ну или чертежи на худой конец.

— Кшиштоф, — сказал я ему, пришивая очередной канал к эфирному сердцу. — Скажу тебе прямо, пока у меня нет ни того, ни другого. У меня есть нечто гораздо лучшее.

— Что же это? — глаза учёного загорелись.

— Сроки, Кшиштоф, сроки! У нас на всё про всё есть три недели, понимаешь?

— Ах, сроки — это волшебная вещь. Иногда они творят настоящие чудеса, — ответил мне учёный.

Однако конец его фразы потонул в девичьем крике. Эльжбета, наконец, очнулась. Потому что я не туда ткнул магической иглой и сделал ей очень больно.

* * *Я среагировал на уровне рефлексов, моментально облегчив боль девушке. Оказывается, не так уж сложно задействовать целительскую магию, если точно знаешь, чего хочешь добиться.

— Простите, пожалуйста, — попросил я, не особо надеясь, что меня услышат.

— Вы кто?! — услышал я вопрос на незнакомом языке, но полностью воспринял сказанное, мне лишь потребовалось захотеть понять, что говорит девушка. — Где я? И что тут происходит?

Эфир уже струился по множеству каналов через реально работающее эфирное сердце, воссозданное весьма чётко и с большим умением, поэтому Эльжбета пришла в себя и стала воспринимать реальность. Плюс я убрал всяческие отрицательные факторы в виде останков старого эфирного сердца.

— Здравствуйте, — сказал я, аккуратно поклонившись, чтобы не испугать девушку. — Меня зовут Никита Державин. Вы находитесь в… — я запнулся, подбирая слова, — … специальной больнице, где мы пытаемся привести вас в надлежащий вид, — я подумал, что прозвучало это странно, поэтому решил поправиться. — Поставили новое эфирное сердце, которое не будет вас убивать.

Эльжбета уставилась на меня глазами, полными непонимания. Затем похожим взглядом она исследовала Кшиштофа.

— Спасибо, — проговорила она уже совсем другим голосом, в котором сквозила тревога, но не паника. — Наверное.