\

Созидание миров в объединении противоположностей, их составляющих. Примерно так можно охарактеризовать то, чем ты прославил себя в веках.

— Что ж, — ответил я, подпуская в голос сарказм. — Неплохая галочка в резюме перед смертью."

"— Это не проблема, — ответил обелиск тёплым и заботливым тоном. — У тебя есть выбор. Твой последний на сегодня выбор, сделать который всё-таки придётся. Ты можешь закончить всё прямо здесь и сейчас и в лучах славы воспаришь в чертоги богов, где станешь равным им. Все твои проблемы закончатся единым махом. Тебе никогда не придётся больше умирать, терпеть боль, испытывать негативные эмоции. Тебе всегда будет хорошо. Либо ты очнёшься в окружении своих друзей, и тебе придётся разгребать последствия всего того, что вы там наворотили.

— Много наворотили? — усмехнулся я, а затем вспомнил самое главное. — Меня же жрали эти эфирные твари. Понимаю, что мои четыре минуты затянулись, но это же всего лишь галлюцинация. Бред угасающего сознания.

— Вовсе нет, эфироморфы не трогают сверхразумных созданий, они лояльны к ним, — хохотнул обелиск, и вдруг белое пространство вокруг перестало быть таковым. Я видел, как сражались и гибли девушки-аэрахи в противостоянии c штурмовикам, видел, как досталось Кропоткину и как ответила за него Карина. Видел, как обожгло Громову и Фабиану. И ещё много-много чего увидел. Вроде бы в единую секунду, но каждую сцену подробно. — Все они сражались, и многие из них погибли за свою свободу, это — да, но главное, — у меня сложилось впечатление, что обелиск возвысил голос, и тот стал грохотать. — Они поверили тебе, поэтому, не думая, пошли на смерть! Если решишь вернуться, тебе придётся мириться со всеми этими жертвами. Придётся принять их и идти дальше, в том числе и во имя павших. Но твоим уникальным путём созидания, преобразуя и примиряя, а не разрушая, — я, честно говоря, даже немного запутался в том, что говорил обелиск, потому что думал, почему до сих пор могу слышать голос и думать? — Так что ты выбираешь? Вечную славу, покой и почитание прямо сейчас или страх смерти и боли, но рядом со своими близкими?

— Знаешь что, — я решил, что раз уж мне даётся возможность выбора, я это обязательно сделаю. — Я тут лежал в эфирном озере и подумал, что уже привык умирать. А боль — это лишь подтверждение того, что я всё ещё живу. Без негатива нельзя оценить прекрасные моменты жизни. Так что давай, как в том анекдоте: ящик водки и пацанов обратно.

— Не понял, — проговорил обелиск странным голосом, и я побоялся, что он зависнет.

— Говорю, возвращай меня к друзьям. Сам говоришь, там дел по горло.

И некоторое время ничего не происходило. Стены снова стали белыми и матовыми. Затем исчез обелиск. Исчезла зелёная полянка.

Я находился внутри белой вспышки, рождающей новый мир. Или нет.