\

Как раз в этот момент я заметил, что отрез платка, что я повязывал ему в прошлый раз совсем износился и стал ему невероятно мал. — Давай с тобой уясним несколько вещей. Первая: понравилось бы тебе, если бы девушка сказала: ой, да ты не переживай, я просто болею, а вообще я — красавица, затем выяснилось бы, что она — самка богомола и отхватила тебе чего-нибудь жизненно-важное?

— Нет, — Штопора всего аж передёрнуло от того, что он себе представил. — Конечно, не понравилось бы.

— Вот именно, — кивнул я, вставая и направляясь к шкафу. — Поэтому никогда не обманывай девушек, пытаясь казаться не тем, кто ты есть. Они этого не оценят,и, скорее всего, не захотят с тобой общаться, даже если ты самый крутой паук в мире.

— Правда? — совсем грустно, чуть ли не шмыгая носом, спросил у меня фамильяр.

— Чистая правда, — ответил я, доставая специально заготовленный шейный платок любимой расцветки Штопора. — Но есть и хорошие новости. В связи с этим: второе, — я сел обратно в кресло и принялся аккуратно повязывать ему новый платок. — Другими хотят показаться обычно те, кто не уверен в себе таком, какой он есть. А ты что же?

— А что я? — завороженно следя за моими действиями проговорил Штопор.

— Это я у тебя спрашиваю, — со смехом произнёс я. — Ты же красивый, добрый, самоотверженный паук. Причём, вполне себе магический. У тебя суперспособность к поглощению магии. И ещё: ты значительно более человечный, чем многие из людей.

— Правда? — спросил он, глядя на меня во все глаза.

— Смотри пункт первый, — мне было откровенно весело. — Ну, конечно, правда, дурашка. Возьми букет цветов, какие любит твоя аэрашенька, только лилии не бери, умоляю, останешься без сладкого. Сплети ей какую-нибудь умопомрачительную шаль, чтобы все ей завидовали, и признайся, что ты не аэрах. Ты лучше! Ты — паук и фамильяр. Ты — друг Примарха. Ты — красавец и герой.

— Красавец и герой, — заворожённо повторил за мной Штопор.

— Вот именно, — кивнул я. — Беги к своей девочке и помни: если ты ей не будешь нужен таким, какой ты есть на самом деле, ваши отношения всё равно будут обречены. Понял меня? На свете есть и другие.

— Таких, как она, больше нет, — ответил мой фамильяр, чем вызвал у меня улыбку, которую я едва смог скрыть. — Я побежал тогда?

— Беги, Штопор, беги, — сказал я, наблюдая, как он, приосанившись выходит из моей комнаты.

Ясно, что ни черта он не понял, но, может быть, хоть немного поборет смущение перед противоположным полом.

* * *После разговора Сан-Донато я забыл выключить телефон, поэтому он ожидаемо разрывался от звонков. Но вот одна из мелодий вдруг выбилась из общего потока. Больше на эмоциях я взял телефон и увидел, что звонит Кропоткин.

Насколько я знал, они с Кариной были сейчас в Италии на побережье.

— Да, мой друг, — сказал я, принимая звонок.