\

Но им приходилось карабкаться на мостки, одновременно борясь со стремниной. Жужа как ткацкий станок с легкостью успевала располосовывать им морды на лоскуты. А если не успевала Жужа, я был готов ее подстраховать, через минуту стрелы вернулись в мой колчан."

"Один только раз я приберег свою премиальную бронебойную костяную стрелу, когда вожак гиен тоже сиганул в воду. Он на самом деле излучал какую-то ауру, от которой кровь стыла в жилах. Бронебойная стрела удачно пробила ему грудину и, видимо, поразила в уязвимую точку. Вожака понесло течением по реке. Давящая аура исчезла.

— Все ребятки, отмахались, — солнце высветлило небесклон. Недобитые гиены свалили в лес. В село пришло утро, храм остался нетронутым, — Пойдем получать награду.

— Я люблю получать награду, — Акула довольно облизнулся, — Только придется ждать. Нас сейчас вынесет из игры.

— Да и ладно. Начало следующей сессии будет приятным.

Глава 14

Новое утро в деревне Лучково ознаменовалось торжественным событием. Под всеобщее ликование из гаража был выкачен второй трактор, с чьей-то легкой руки получивший в народе название «монстр Кротовского». Мы с Анютой и дедом присоединились к процессии, сопровождающей технику на поля.

Навесное оборудование на втором тракторе оказалось не таким, как на первом. Окунь старший пояснил, что это не для посадки, а для уборки урожая. Что-то вроде лукоуборочного оборудования.

— А разве пора уже лук убирать?

— Уже можно, барин. Который первым засеяли, тот вырос.

Видимо, небывалый разлив реки так хорошо насытил поля магической водичкой, что лук вырос даже быстрее, чем предполагали. Ко второму трактору в пару присоседился бортовой грузовик. Собранный лук пересыпался по косой трубе в его кузов. Народ спонтанно организовал гуляния по случаю праздника лукового спаса.

Мне первому поднесли крупную луковицу, которую я вынужден был слопать и при этом постараться не пустить слезу. Лук оказался не очень ядреный, даже сладковатый. Так что съел и не поморщился. После этого ко мне подходили по очереди деревенские девки и целовали в щеки, приговаривая что-то про барина и сладкую жизнь. Я им как сумел подыграл. Раз уж так важны для людей их народные обряды, кто я такой, чтобы их обламывать.

Зато Балакбай, похоже, не имеет других занятий, кроме как нам подгадить. Нарисовался в сопровождении двух десятков конников, еще и две телеги пригнал. Видимо, только и ждал момента, когда мы начнем лук убирать.

— В мои подводы лук грузи, новый барин, — заносчиво приказал он.

— Слушай, Балакбай, — предпринимаю попытку достучаться до его разума, — Ты же понимаешь, что так не может продолжаться бесконечно. Мир меняется. Нельзя бесконечно жить разбоем.

— Ты слабак, новый барин. Выдумываешь, чтобы себя оправдать. Ты говоришь — разбой.