\

Похоже я назвал даже завышенную сумму.

— Пятьдесят, — говорит Мила Хоромникова.

— Нет, барыня, — Чибисов вдруг перешел на крестьянский говор, — Нам такого не видать…

— Ты не понял, Чибисов, — говорит Мила, — Я дам за твой завод пятьдесят тысяч. Прямо сейчас.

Она дает знак одному из своих магов, и тот вываливает из саквояжа на стол пачки с новенькими червонцами.

— Здесь ровно пятьдесят пачек, Чибисов, — веско продолжает Мила, — Это неплохие отступные за твой заводишко.

Чибисов нервно облизывается.

— Но вы не понимаете, барыня, — он пытается сохранить остатки аристократического лоска, которым так старательно себя покрывал, — Клещов не уступит. Вы зря потратите деньги.

— Это уже не твои проблемы. Так ты согласен?

— Я согласен, барыня. Куда деваться бедолаге Чибисову? — прикрикнул заводчик с показной радостью, — Я согласен. Пишите бумагу…

Пока один из ее магов подавал ей бумагу и приборы, Мила незаметно выдохнула. А Чибисов снова погрузился в обычное угрюмое состояние.

— Возможно я сейчас влезу не в свое дело, — говорю осторожно, — Но Миле Хоромниковой понадобится толковый управляющий.

Мила и Чибисов посмотрели на меня заинтересованно.

— А почему нет? Чибисов знает свой завод, как пять пальцев.

— Действительно, а почему нет… — соглашается Мила, — Мы это обсудим.

Через каких-нибудь полчаса я отъезжал в авто от Чибисовской конторы с новоиспеченной заводчицей.

— Кротовский, черт тебя подери, — Мила не в силах сдерживать чувств, — Я думала, этот завод мне встанет еще в полмиллиона, не меньше…"

"— Да, брось. Он и без долгов столько не стоит.

— Скромняга ты, Кротовский, дай я тебя расцелую, — Мила чмокнула меня в щеку, — Так легко все прошло… это благодаря тебе… как думаешь, папенька будет доволен?

— Папенька будет доволен, когда ты отобьешь все вложенные деньги и выйдешь на прибыль.

— Да, ты прав. Ты редкий зануда, Кротовский, но ты прав… где тебя высадить?

Машина подруливает к зданию, и тут я вижу перекошенную рожу промчавшегося мимо Комаринского. А следом за ним бежит пятеро его погранцов. Выскакиваю наружу с нехорошим предчувствием.

— Что случилось? — кричу и бегу за ним.

— Убийство, — на бегу бросает Комаринский.

— Кого… кого убили?

— Деда.

Подпоручик переходит на шаг. В кустарнике поджидает пара парней из его взвода.

— Вот он, — говорит один из них.

Он лежит лицом вниз. Вокруг примятая трава. Седые вихры на затылке растрепаны. Подпоручик присаживается на корточки и переворачивает тело. И я вижу, что это не Матвей Филиппыч. Похож чем-то, но не он. Прислоняюсь спиной к дереву. Мне нужно придти в себя.

— Кто он? — спрашивает Комаринский у своих парней.

— Первый раз видим, — погранцы разводят руками, — Залетный какой-то. Мы в Семигорске всех знаем.