\

Это был не первый наш разговор на эту тему, но… мы с Петро всегда понимали друг друга.

– И от этого у нее третьего дня опять была мигрень, – тяжело вздохнул лакей. – Досталось всем.

– Сурова она у нас, – улыбнулась я, выпрямляясь. – В голубой?

– В саду, – заставив меня приподнять в недоумении бровь, тяжеловесно произнес Петро.

Надо было соглашаться с предложением Сэма и брать его с собой. Матушка – дама воспитанная, перед виконтом Джаксом, старшим сыном графа Джакса, имя которого значится среди десяти Советников императора, двери не закроет.

Увы, исправлять что-либо было поздно.

– В саду так в саду, – с выражением лица узника, идущего на эшафот, протянула я, направляясь к лестнице. – Запомни меня такой, – остановилась я на первой ступеньке, обернувшись на миг к Петро. – Молодой и жизнерадостной.

– Как прикажете, госпожа Анастасия, – добродушно глядя на меня, отозвался тот. – А я пока пойду, приготовлю ковер.

– Какой ковер? – сделала я вид, что не поняла. Шутка была старой, но нам не наскучила.

– В котором мы будем выносить его труп, – совершенно серьезно произнес Петро, аккуратно вешая мой плащ.

– Труп? – непонимающе переспросила я, заканчивая отрепетированный неоднократными повторениями диалог. – А?! Труп!

– Я так и знала! – заставил меня оглянуться суровый голос госпожи Волконской.

Судя по всему, она уже некоторое время стояла за одной из колонн, закрывавших обзор. Уж больно лукавым был ее взгляд.

– Матушка! – присела я в неглубоком реверансе. – Как же я рада вас видеть!

Поднималась по лестнице степенно, изысканно придерживая край юбки вечернего наряда.

– А уж я-то! – продолжая сохранять строгое выражение лица, воскликнула она. – Единственная дочь…

– Приемная дочь, – поправила я ее, с трудом сдерживая улыбку.

– И где ваше воспитание, госпожа Анастасия?

– Наверное, оставила в департаменте! – хмыкнула я, подходя к матушке и с радостью позволяя себя обнять. – Я скучала, матушка.

– И именно поэтому мне пришлось отправить тебе приглашение на ужин, – отстранив меня, чтобы заглянуть в глаза, укоризненно произнесла она. – Две декады… Я забуду, как ты выглядишь!

– Много дел, – вздохнула я. Не то чтобы сожалея – свою службу я любила, но не скрывая усталости. – Оперативников всегда не хватало.

– Тебе уже не раз предлагали должность старшего следователя, – возразила она.

Еще один разговор из тех, что повторялся едва ли не дословно.

– И я уже не раз отказывалась, – продолжила я традицию. – Кто он?

– Достойный молодой человек, – заверила она, пальцем поманив меня за собой.

Очередной ритуал… Все, что я могла – лишь смириться. Любовь требовала жертв…

На те немногие, в которых нуждалась матушка, я была готова пойти.