\

Оценил игру вина в бокале, подал. Губы еще улыбались, но в глазах уже просвечивало что-то… дружеское.

Наверное, он был прав. Усталость – усталостью, но ложиться спать в таком состоянии невозможно.

– Ты был тогда в Марикарде или…

– Или… – понял он меня. Взял свой бокал, приподнял: – Чтобы это была самая большая наша проблема.

– За скорейшее возвращение Лалы, – согласилась я с ним.

Сэм сделал глоток, замер, словно наслаждаясь послевкусием…

– К тому времени я уже год значился младшим кадетом гвардейского корпуса. Как только прибыл вестник с сообщением о черной лихорадке, крепость была закрыта. Три месяца никаких контактов.

– Я столько же пролежала без памяти, – поерзала в кресле, устраиваясь удобнее. Переодеться мне так и не удалось. – Все, что со мной происходило, знаю только из рассказов. Елизаветы Николаевны да воспитательниц.

– И совсем ничего? Даже смутных образов? – не поверил Сэм.

– Ничего, – подтвердила я. Отпила вина, перевела взгляд на огонек свечи. Тот встрепенулся, реагируя на мое внимание, но тут же затих, продолжая свой медленный танец. – Матушка говорила, что Марикард был готов к приходу чернухи. Амулеты, лекарственные смеси… Умерших было немного, из тех, что совсем бедняки. А вот искореженных болезнью – да. Магические средства защищали полностью и излечивали без следа, а вот лекари со своими снадобьями с ней полностью не справлялись.

– Я этим как-то раньше и не интересовался. – Сэм устроился на стуле. – Ну, была и была…

Я не стала объяснять, что заниматься прошлым меня заставила нужда. Хотела знать… Нет, не почему они меня оставили, – это я и так знала, кем были.

– Матушка о своих подопечных позаботилась сразу, как стало понятно, насколько все серьезно. Монеты на нас она никогда не жалела.

Продолжить мне Сэм не дал, приподнял руку, останавливая:

– И много вас таких было?

– Это уже воспитательница рассказывала, – улыбнулась я, радуясь проницательности Сэма. Вот что значит следователь! – Четыре девочки и пятеро мальчиков. Но реальных подкидышей оказалось только двое, у остальных нашлись родственники в ремесленном квартале.

– И что с ними стало? – Сэм даже подался вперед.

– А ты как думаешь? – вопросительно посмотрела я на него.

– Елизавета Николаевна выгнать не могла, – уверенно ответил он.

– Матушка, она такая, – кивнула я. – С виду неукротимая, а в душе… – Допив вино, поставила бокал на столик. – Из девяти не выжила только одна – было уже поздно, ну и я оказалась с сюрпризом. Не сразу поняли, почему обычное лечение не действует, а когда догадались и пригласили мага, я уже почти умерла. Инициация шла неправильно, да еще и постороннее воздействие…"

"Елизавета Николаевна как-то в порыве откровенности сожалела, что лишила меня части дара.