\

– Еще немного… – не то попросила, не то предупредила я, проводя двумя руками над раной, очерчивая границы сброшенного заклинания. – Ну, вот и все, – открывая глаза, произнесла я, заметив, как расслабилось лицо князя. – Теперь осталось только вас отмыть и зашить.

– А магией? – как-то… жалобно посмотрел он на меня.

– Магия, – смачивая губку водой, строго начала я, – не может заменить собой восстановительную работу самого тела. Я могу ускорить заживление, но за это вы заплатите продолжительной слабостью. Или магически стянуть края раны, но это как плотную ткань сшить тонкими нитями. Рано или поздно, но они могут разорваться, создав новые проблемы.

– Я должен быть завтра на балу, – ошарашил меня князь.

Вот ведь…

– Об этом стоило подумать раньше, – стирая кровь с его тела, буркнула я.

Губка мягко скользила по коже, убирая кровавые следы, открывая все великолепие сильного тренированного тела.

Да… именно на таких… совершенных экземплярах мы в свою время и изучали анатомию. Крепкая шея, широкий разворот плеч, развитая грудная клетка… не как у пловца – борца. Впрочем, одно не исключало другого. Рельефный живот, к которому руки тянулись сами…. Коснуться, ощутить его упругость…

Меня отрезвил взгляд князя. Понимающий такой взгляд…

– Убери воду, – словно ничего и не произошло, попросила я Любочку. Когда она выполнила просьбу, поставила на стул вторую чашку. Налила туда немного воды из кувшина, добавила настои нужных трав, окунула чистую губку. – Хотите, я вас усыплю? – Я могла гордиться собой. Голос звучал ровно, да и щеки, похоже, не горели.

– Я похож на неженку? – едва ли не возмутился Северов.

Я окинула быстрым взглядом предоставленную обозрению часть тела. Следы четырех шрамов, заработанных до встречи со мной, были едва заметны, но… были.

– Нет, не похожи, – столь же спокойно ответила я, еще раз более тщательно обрабатывая уже практически не кровоточившую моими стараниями рану, – но какое отношение это имеет к моему предложению?

Матушка многозначительно хмыкнула, Петро посмотрел укоризненно. Мол, может не стоит именно сейчас…

Стоило, ему лучше было отвлечься от того, что я делала. А то, что разговор отнимал силы… у меня было средство, чтобы их довольно быстро восстановить.

– Вроде как безразличие к боли, – выдал князь, глядя на меня с любопытством.

– Безразличие к боли – это глупость, – без труда парировала я. – К ней нужно относиться с должным вниманием, потому что именно боль является основным глашатаем тела, которое не может говорить с нами иным способом.

– Мой лекарь мне об этом не говорил! – почти оскорбился князь.

– Наверное, считал вас достаточно умным, чтобы понять это и самому, – промокнув рану чистой тряпицей, отозвалась я.