\

– Сколько их было? – поинтересовалась я, когда следом за кафтаном на пол полетел и камзол. Оставалась только ставшая пятнистой рубашка.

– Шестеро, – выдохнул он облегченно. Хоть какая-то, но передышка.

Пока Северов чуть отвлекся, отвечая мне, Петро наклонился, вроде как что-то поправить и… резко рванул рубашку, разрывая ее на две части.

К чести князя, тот только охнул, когда прилипший кусок ткани обнажил края раны, и откинулся на подушки, на которые уложила его матушка.

Любочка вбежала в комнату как раз в этот момент. Поставила на стоявший рядом стул глубокую чашку, кувшин, рядом положила губку. Раскрытую сумку, в которой лежали и бинты, пристроила у моих ног, чтобы было удобно.

– Сейчас будет больно, – предупредила я, чуть приспустив пояс его брюк. Стесняться, как и восхищаться его телосложением, мне было некогда.

– Куда уж сильнее, – прокряхтел он, попытавшись приподнять голову, явно желая посмотреть, что я собираюсь делать, но Любочка была начеку, тут же придержав его за плечи.

– Настенька… – вздохнула у меня за спиной матушка.

Я только иронично хмыкнула:

– Давайте вспомним, у кого из нас высший балл по лекарскому делу.

Ответить мне никто не успел, я довольно грубо раздвинула края раны, провела внутри рукой, пачкая пальцы выступившей кровью. Когда выпрямлялась, старалась не смотреть на покрывшееся потом лицо Северова.

Подойдя ближе к светящемуся шару, коснулась рукой амулета. Кровавый след лег на металл, и… ничего не произошло, добавив мне оптимизма. На оружии, которым ранили князя, яда не было."

"– Вам повезло, – вернулась я к кровати. Вновь наклонилась, приложила ладонь к кровоточащему боку, закрыла глаза. Брюшина, пласты мышечной ткани, подкожный жировой слой, кожный покров… Еще раз, но уже по расширяющейся спирали, проверяя, не задеты ли близлежащие органы. – Вам дважды повезло. Рана глубокая, но не настолько, чтобы говорить о серьезных последствиях, – обрадовала я его, перейдя к магическому прижиганию самых крупных из поврежденных кровеносных сосудов.

– Моя лошадь…

– Предлагаете бросить вас и заняться вашей лошадью? – не открывая глаз, уточнила я.

Кровь толчками била мне в ладонь, рвалась на свободу, но была вынуждена усмирять свой норов, отступая перед напором магического огня.

– Она меня спасла… – выдавил из себя Северов.

– Серьезный аргумент, – согласилась я, не прерывая своего занятия. Как ни жаль было князя, более облегчить его боль я пока не могла. Требовалось чувствовать тело, ощущать в нем жизнь, чтобы не пропустить очаги будущего омертвления.

– Лощадью занимаются на конюшне, – вместо меня князя успокоил Петро.

И чего, спрашивается, тянул?

– Спасибо! – прошептал тот. Судя по всему, он уже был готов отключиться.