\

Я была вынуждена улыбнуться тоже, настолько заразительно звучал его смех.

Расслабилась я зря, Северов тут же воспользовался моментом, чтобы оставить последнее слово за собой.

– Это ничего не меняет, Анастасия Николаевна, – с явным нажимом произнес он. И повторил, как если бы хотел, чтобы я запомнила: – Ничего!

Убеждать князя в обратном я не стала. Млеть от его слов – тоже.

Наступивший день не избавил от проблем ушедшего. И это для меня сейчас было значительно важнее…

Несмотря на то что вернулась очень поздно, матушка решила составить мне компанию за завтраком и теперь сидела напротив, рассказывая о своем визите в императорский дворец и время от времени сладко зевала, прикрывая рот ладошкой.

Я, вяло копаясь в тарелке, делала вид, что верю в ее наигранную веселость и внимательно слушаю все, о чем она говорит. До приезда Энгина, который должен был сопроводить меня в департамент, оставалось полчаса. Главное, продержаться.

О том, что это был единственный выходной за последние полторы декады, я старалась даже не вспоминать. Обидно, но таковы реалии моей службы.

– Да, Аль Абар очень интересный мужчина, – поддакнула я матушке, которая с воодушевлением делилась мнением своих приятельниц о советнике принца Орана. – Я удивляюсь, как его не растерзали на балу местные красотки.

– Фи, Настенька! – шаловливо протянула Елизавета Николаевна. Ее выдал опасливый взгляд, который она бросила на Любочку.

Мы обе прекрасно понимали, что прячется за внешне привычным антуражем. Вопросы, на которые жизнь требовала дать ответы.

– Люба, – воспользовалась я мгновением тишины, – соберите завтрак для Вильена.

– Он уже…

– Соберите, пожалуйста, – повторила я тверже, намекая, что ее присутствие в столовой более нежелательно.

– Как прикажете, Анастасия Николаевна, – скромно опустив глазки и присев в полупоклоне, отозвалась Любочка и выскочила за дверь.

– Ты уверена? – Вся веселость слетела с матушки как шелуха, оставив после себя тут же ставшее отчетливым напряжение.

– Хотите посоветоваться с князем? – отодвинув тарелку и нервно отбросив салфетку, несдержанно поинтересовалась я. Сглотнув, качнула головой. Сожалея… – Простите…

– Спрашивай, – вздохнула она и, подбадривая, чуть заметно улыбнулась."

"Всего лишь слово…

Для одного было уже поздно, для второго…

Я не раз ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху, ожидая вестника, который поставит точку и для Николаса. В его вину, хоть и были на то все основания, я так и не поверила.

– Что было в тех письмах? – негромко спросила я, положив на стол монетку с уже прикрепленным к ней заклинанием тишины. Каких именно, Елизавета Николаевна уточнять не стала.

– Переписка Юлии Вертановой и князя Леонида.