\

А там всего одно слово: погибли. От кого – я не знаю, но матушка долго плакала.

– Прости, – повинно опустила я голову. – Но это так несправедливо…

Вот и все! Ее молчание объяснялось совсем просто… Нельзя сказать того, о чем не знаешь. Или… уверен, что не знаешь, как было в моем случае.

Кто – я, она, возможно, и догадалась, а что касалось остального…

Теперь с мысли сбил Петро.

– Справедливо будет, когда вы узнаете, кто и почему такое с ними сделал, – отпустив мои руки и подтолкнув к лестнице, ответил он. – Я матушке скажу сам, а вы постарайтесь не показывать вида.

И он тоже был прав! Не только в том, что, не забывая о мертвых, мы должны были думать и о живых, но и в том, что касалось справедливости. Той самой, на которую вскользь намекнул князь, говоря о разных задачах и разной степени влияния.

Переоделась я быстро – Светлана ждала в комнате, – но, когда спустилась в гостиную, князь находился уже там, приветливо разговаривая с той самой Розалией.

Девушка скромно улыбалась в ответ и была похожа скорее на угловатого подростка, не знающего, куда деть руки, чем на воина, уже успевшего если и не спасти мне жизнь, то хотя бы избавить от серьезных проблем.

– А вот и она! – воскликнула матушка, довольно поспешно направляясь мне навстречу. – Это моя вина, – чуть слышно шепнула, приобняв меня за плечи.

– Нет! – тихо, но твердо отозвалась я со всей нежностью, на которую была способна, касаясь губами ее щеки. – Я люблю вас, матушка, – добавила я, чувствуя, как она вздрогнула. – И повторила, чтобы уже никаких сомнений: – Люблю!

Нам бы остаться вдвоем… дав волю словам и слезам, но…

– Ваше высочество, – вывернувшись из объятий Елизаветы Николаевны, подошла я к принцу Орану. Лукаво улыбнувшись, присела в реверансе: – Я рада видеть вас в этом доме.

– А взгляд все такой же, – вместо приветствия довольно усмехнулся Оран. – Острый, пронзительный.

– Вы мне льстите, ваше высочество, – вроде как укоризненно качнула я головой. – Где уж мне до вас.

– Но тот след обнаружили именно вы, – без труда парировал он, намекая на главную улику, которая помогла разобраться с похищением важных бумаг из его тайника.

– Потому что меня этому учили, – улыбнулась я. Но теперь уже не принцу, а его спутнику. – Мне рассказывали о количестве разбитых вами сердец, господин советник, – обернувшись к нему, заметила я.

– Мы для вас как диковинка, – целуя мне руку, отозвался он, – вот только суть все та же.

– Вряд ли те дамы так просто с вами согласятся, – возразила я, ответив на ироничный взгляд Розалии таким же. – А кто же это прелестное дитя? – обратившись к принцу, поинтересовалась я.

На Ибрагима старалась не смотреть. Смущал он меня…. Трудно сказать – чем, но смущал.

– Прошу простить. – Аль Абар отреагировал первым.