\

И хотя речь в ней шла лишь об одной дочери, он сделал все, чтобы сберечь обеих…»

«Ошибку допустила сама Ольга. Ее узнали, когда она с отрядом летучей стражи отправилась в рейд. Узнали и проследили. Вины с меня это не снимает. Я должен был…»

«Когда на наш дом напали, я усмирял враждующие племена на юге Изаира. Защита оповестила о грозящей вам опасности, но прийти на помощь я не успел. Рана была слишком тяжелой…»

«Ольга погибла еще там, в оазисе, защищая сестру и детей. Юлия вместе с несколькими преданными воинами скрылась в степи. Мы шли по их следам, но обнаружили лишь несколько тел и выжженный магическим огнем лагерь…»

«Несколько лет назад Елизавета Николаевна попросила сделать амулет для своей приемной дочери и прислала для привязки золотой кулон на простой цепочке, который носила девушка. Так я узнал, что ты – жива…»

– Так я узнал, что ты – жива… – повторила я чуть слышно.

– Он связался со мной, – только теперь открыв глаза, поднялся с кресла Северов. Подошел ко мне, забрал листок… хватило мгновения, чтобы тот растаял в воздухе дымкой, – и мы начали искать. Осторожно, чтобы наш интерес не был заметен.

– Прошло столько лет… – с сожалением посмотрев на конверт – единственное, что осталось от письма, заметила я.

И вновь ждать ответа не пришлось.

– Не стоит с пренебрежением относиться ни к друзьям, ни тем более к врагам, – с кривой усмешкой парировал князь.

– А вы с графом враги? – довольно вяло поинтересовалась я у Северова в слабой надежде получить подтверждение.

Имя графа Шуйского в исповеди отца не упоминалось, но ощущение, что оно, как в силках, билось между слов, было довольно острым.

– Скорее противники, – не разочаровал он меня. – Задача у нас одна, цели – разные.

– Вот как… – вздохнула я, так и не подняв на него взгляд. – Почему всё так?! – всхлипнула, понимая, что держаться и дальше у меня больше нет сил. – Почему я?!

Это был не крик – стон…

Боли, горечи, отчаяния, тоски…

– Настенька! – ладони Даниила сжали лицо, требуя смотреть на себя. – Настенька… – повторил он… хрипло… обжигающе…

Заставляя верить, что счастье, от которого я уже отказалась, все-таки возможно.

Для нас с ним…

Он позволял все: ласкать его мускулистое тело, не веря, что все это великолепие принадлежит мне; кончиками пальцев вырисовывать узоры на коже, спускаясь все ниже и ниже; целовать, привыкая к чуть солоноватому вкусу тела; прижиматься, пытаясь слиться воедино; обнимать, словно заявляя на него свои права… В ответ лишь мягко улыбался, поглядывая на меня сквозь полуопущенные ресницы, да то ли урчал, то ли постанывал, поощряя к дальнейшим действиям.

Мгновение, когда мне стало этого мало, Даниил не упустил, тут же подмял под себя, продолжая пытку нежностью, давая ощутить все то, что испытал сам.