\

Присела на краешек, не позволяя себе потерять остатки самообладания, закрыла на мгновение глаза.

Он был рядом…

– Если хотите…

Я подскочила, пошатнулась… Князь успел не то чтобы подхватить – помочь сохранить равновесие.

– Почему?! – не сдержавшись, выдохнула я. Не с горечью, с отчаянием.

– Для него важно ваше счастье, Анастасия Николаевна, – твердо произнес Северов, продолжая удерживать меня за плечи. – Ради него он готов считать вас погибшей и скорбеть в день, когда смерть опалила его дочь своим дыханием.

– Звучит поэтично, – не делая попыток вырваться, заметила я. Посмотрела на пол… куда соскользнул лист бумаги. – Вы знаете, что там?

– Да, – прижимая меня к себе, ответил он. – Ваш отец дал мне прочесть, прежде чем запечатал конверт.

– Почему? – вновь спросила я, но теперь уже о другом.

Уточнять не пришлось, Северов понял суть моего интереса.

– Посчитал, что для меня это тоже имеет значение, – развернув меня спиной к себе и обняв двумя руками, произнес он. Дыхание шевельнуло волосы на макушке… нежной лаской. – Вам известно, что заставило Елизавету Николаевну тайно выскочить замуж за бригадного генерала Волконского?

Он чуть шевельнулся, сдвинулся, принуждая меня сделать шаг…

Остановились мы уже у самого окна. Он и… я.

– А вам? – поторопила я Северова, когда наше молчание затянулось.

Нет, тишина не тяготила, но… было в ней что-то… многообещающее.

– Имя ее жениха, – не затянул он с ответом, – граф Александр Игоревич Шуйский.

– Кто?! – дернулась я, пытаясь повернуться, но безуспешно. Северов удержал меня, не то усмиряя, не то… успокаивая.

– Наставник князя Леонида, второго сына императора Владислава, граф Александр Игоревич Шуйский, – повторил для меня Северов. – Весьма выгодная партия, на которую рассчитывал отец Елизаветы Николаевны, мечтая с его помощью поправить свое финансовое положение.

– Что значит поправить? – Я предприняла еще одну попытку посмотреть князю в глаза.

На этот раз она оказалась удачной. Северов не только отпустил меня, но и отошел к кровати. Поднял упавшее письмо, присел на краешек.

– Отец Елизаветы Николаевны увлекался картами. И даже одно время слыл удачливым игроком, пока однажды не сел за один стол с Шуйским. Проигрыш был небольшим, но с тех пор он больше терял, чем выигрывал. Внешне практически ничего не менялось – приемы, балы, выезды, только наряды женщин становились все скромнее, да украшений меньше.

– Бесприданница, – вздохнула я, не требуя уточнений. Знакомая история, с которой приходилось встречаться за время службы в департаменте. Причины – разные, последствия – схожие. Изломанная жизнь.