\

Сколько тогда семей новых образовалось…. Домов построили…. - Он лукаво посмотрел на меня: – Кузнецов только считаю нелюдимыми, а так мы даже очень общительные.

- И почему это я вам, Макар, не верю?! - я ответила ему проказливой усмешкой. Легко с ним не было, но теперь, когда стало понятно, что черты в отношениях он переступать не собирается, оказалось немного проще.

- И правильно делаете, что не верите, - его мое замечание только раззадорило. – Бывал я здесь. С торговым караваном ходил. И в Киржиче бывал, и в Кинаре. Один раз добирались до Джамри, а во второй до самого Тибраса.

- Может вы и князя Алихана видели? – не сдержала я восхищения.

- За одним столом не сидел, - на этот раз совершенно серьезно произнес Макар, удивив меня еще больше, - но издали посмотреть удалось. Прежде чем на люд клинки выложить, ему показывали. Он тогда два стилета с клеймом моего наставника взял. Платил полной мерой.

Как дрогнули уголки его губ, я не пропустил. Не улыбкой дрогнули – удовлетворением:

- Но это ведь еще не все? – я даже остановилась.

Пришлось ему тоже замереть, глядя на меня с легким сожалением:"

"- Букет цветов кованных он тогда купил. Мой букет. Мастером назвал, говорил, что гостем дорогим буду….

Он замолчал, но продолжить я могла и сама. Война многое изменила. Для нас всех….

Невольно сделала шаг, торопясь уйти с этого места, как будто именно оно было виновато во всех бедах. Поежилась, плотнее прижимая к себе концы накинутой на плечи шали.

И опять молчание. Лишь подвывал холодный ветер, вплетая в себя то гавканье собак, то крик потревоженной птицы, то доносившееся издалека лошадиное ржание.

Серость. Одиночество. Тоска….

И редкие прохожие, не в любопытных - настороженных взглядах которых я видела то же самое, что творилось и в моей душе.

- А вон там постоялый двор, - сбивая настроение, указал Макар на показавшуюся стену. – Раньше шумно было. Один-два каравана всегда стояли. Там же дома для отдыха, загоны для животных….

- Макар, а сколько вам лет? – неожиданно для самой себя спросила я.

Вроде и понимала, что кузнец значительно старше, но было в нем что-то… непоседливое, мальчишеское, не дававшее воспринимать взрослым. И даже усы и небольшая бородка не добавляли возраста, существуя вместе с ним, но словно каждый по себе.

- Тридцать три мне, - добродушно хмыкнул он и добавил, опять сбивая с толку: - Вот вы уже и пришли, показал на огромный каменный мешок.

Слева тот самый постоялый двор, укрытый высоким забором. Справа ряды зданий, первые этажи которых занимали лавки. И площадь между ними, сейчас практически пустая. Лишь несколько женщин с корзинками деловито сновали между немногочисленными, выставленными то тут, то там, грубо сколоченными прилавками.

– Вам бы сюда, когда караван приходит.