\

Пошевелилась… он отпустил, но не так, чтобы совсем, а вроде как, собираясь помочь.

Ноги меня все-таки подвели. Стоило только встать на землю, как они подкосились, и я упала, упершись ладонями в холодный камень.

Мальчишки засмеялись, показывая на меня пальцами и лопоча что-то непонятное.

- Хватайся за шею, - спрыгнув с лошади, подошел ко мне мужчина.

Теперь я могла его разглядеть. То, что из наших – бесспорно, но одет необычно. Поверх заправленной в брюки рубахи, меховой жилет. Сапоги высокие, под колено, за голенищем каждого – по широкому ножу. Другого оружия не видно, но к седлу были приторочены довольно большие переметные сумки и длинный сверток. Скорее всего, ружье.

- Я – сама! – огрызнулась я, пробуя подняться.

Незнакомец смотреть на мои тщетные усилия не стал, как-то легко, играючи, подхватил на руки и понес к ближайшему дому.

- Крепких сыновей тебе, Али, - произнес он, когда подошел совсем близко."

"Сидевший на крыльце старик был не таким уж и старым, каким казался издали. Седой – да, но по возрасту вряд ли намного старше Ивана.

- И тебе долгих лет, Сашко, - медленно, как-то натужно поднялся он. – Кто она? – прищурившись, посмотрел на меня.

- Зовут – Елена. Дочь Струпынина. Того, который денщиком был у графа Горина.

- Вано? – после короткой паузы нахмурился этот самый Али. – Вано, это – плохо. Узнает, - качнул он головой, - убьет.

- Не узнает, - усадив меня на теплый еще камень, - откликнулся Сашко. То, что я присутствовала при разговоре, его нисколько не смущало. – Ночь и половину дня, потом ее заберет Рахмат.

- Рахмат?! – от накатившего волной страха мне удалось даже встать.

- Ты его знаешь? – тут же повернулся ко мне Сашко. Во взгляде было что-то… настороженное, словно все оказалось не так, как он думал.

- Слышала, - опустила я глаза.

Говори – не говори, вряд ли мои слова могли что-то изменить. К тому же, называть свое настоящее имя я не торопилась, опасаясь, что станет только хуже.

- Вано – плохо! – повторил Али, как только Сашко избавил меня от своего внимания. – Злой станет. Приведет много своих. Кровь будет.

- Не твоя беда! – дослушав, резко произнес мой теперь уже бывший спутник. – Ночь и половина дня. Струпынин еще неизвестно, придет или нет, а Рахмат будет завтра. Заберет ее и забудешь, что была. И внукам своим скажешь, что не видели.

- Плохо – Вано. Плохо – Рахмат, - выслушав, вновь возразил старик, но больше спорить не стал. Сказал что-то мальчишке постарше. Что именно – не понятно, одно только имя и расслышала. Зарима.

К кому именно относилось, стало понятно уже через несколько минут. На крыльцо суетливо вышла немолодая женщина. Темное платье из грубой ткани, на голове черный платок, повязанный низко на лоб.