\

Остались цветные пятна, вырванные из общего рисунка куски. Задорный, радующийся свету сад. Разбросанные в желании обнять этот мир ветви деревьев. Шебутные птицы. Яркие брызги цветов….

Фигуру садовника я заметила сразу, а вот скрюченное, изломанное тело его помощника – нет. Но теперь взгляд отказывался собирать воедино осколки разодранной картины, вновь и вновь возвращаясь к одному из них. Тому, на котором был он….

Князь Андрей Изверев.

Пленник, как и я.

- Да, это перстень мужа, - ровно ответила я. Внутри было тихо и пусто.

- Мой брат… - Амира замолчала, словно пытаясь подобрать слово. Подошла ближе, остановилась за спиной: - Ему доставляет удовольствие причинять боль другим.

Я - кивнула. Эдуард тоже был таким.

И память подсуетилась, тут же вытащив из прошлого один из тех, не самых лучших моментов моей жизни.

Щенка должны были утопить – родился он совсем слабым, но я уговорила псаря отдать его мне. Договорилась с дворовыми мальчишками, те за денюжку выкормили черноухого малыша, а потом, когда подрос, приводили поиграть.

Так продолжалось весну и лето, а осенью о питомце узнал брат.

Убил собаку Эдуард сам. Просто свернул шею, оставив изуродованное тельце под окнами моей комнаты.

Глядя на мои слезы улыбался. И было в этой улыбке что-то от угрозы…. Мол, если бы мог….

Тогда я впервые поняла, насколько брат меня ненавидит.

- А что говорит твое сердце?

Амира стояла так близко, что я чувствовала ее дыхание. Теплое. Мягкое…. Заботливое.

Вот так же я ощущала и маму Лизу…. С ее скрытой, не всегда заметной добротой. С участием. С нерастраченной любовью, которой хватало на всех, кто в ней нуждался.

- Оно не верит, - выдохнула я чуть слышно. – Не хочет верить, - поправилась я, понимая, что для убежденности первой фразы у меня нет оснований.

- А если… - в ее голосе послышалось что-то от надежды.

Я резко обернулась.

Амира была выше меня ростом, да и телом крепче, но в этот миг мне показалось, что из нас двоих сильнее именно я. Она так хотела мне помочь, но….

- Спасибо… - прошептала я, не дав горькому стону сорваться с губ. – Спасибо… - повторила тверже, - но это не тот случай. На перстне зарубка. И… - я сглотнула, понимая, что именно сейчас, глядя в ее глаза, теряю Георгия вновь. На этот раз… навсегда… - кровь.

Амира нехотя кивнула, помолчала, продолжая смотреть на меня. Выражение ее глаз менялось. Сожаление, сочувствие, беспокойство, решимость….

- Ты ведь голодна?

Ее вопрос оказался для меня полной неожиданностью. Как и тон. Спокойный, уверенный.

Как-то легко и неуловимо Амира изменилась. Гордая посадка головы, раскрывшиеся плечи, прямая спина, в которой больше не было ничего от смирения, которое я в ней замечала.

Мне трудно было понять, что именно стало причиной подобной метаморфозы, но я ее не упустила, тут же примерив и на себя.