\

Женщина несколько странно посмотрела на меня, но кивнула:

- Только постарайся не заходить на другую половину, - посоветовала после короткой паузы. Когда чуть приподняла бровь, добавила: - Ты же не хочешь встретиться там с Нино.

Имени жены князя Рахмата я не знала, но вряд ли еще кто-то в этом доме мог вызвать у моей собеседницы такие сильные, с трудом сдерживаемые эмоции.

- Постараюсь без глупостей, - по-доброму улыбнулась я Амире, наблюдая, как из ее глаз медленно исчезает замешанная на злости горечь. – О посланнике отца ничего не слышно? – сожалея, что стала причиной ее волнения, спросила я.

Она взглянула на меня как-то протяжно, измученно… я напряглась в ожидании очередных неприятных известий, но Амира, пусть и не сразу, но качнула головой.

Продолжать разговор я не стала, да и она заторопилась: напомнив о шали, вышла из комнаты.

Утро было…. Нет, оно не было ни мягким, ни уютным…. Оно просто было. Еще одно утро еще одного дня, в котором для меня не находилось ясности.

Дом я покинула без проблем. Я – была, но меня словно и не было. Пустой коридор, доносившиеся издалека, как если бы из другого мира голоса….

Я не обольщалась, холодком по спине чувствуя чужие, настороженные взгляды.

Спустившись с крыльца и обойдя дом, укрылась за стеной кустарника.

Не свобода, всего лишь ее иллюзия, но я радовалась и этому.

Я бродила по аллеям сада. Воспринимался он вычурным, нарочитым, но я это только отметила, смирившись, что не могу раствориться в неге влажного, остро-пряного воздуха, расслабиться в мягких линиях дорожек.

Взгляд скользил по деревьям, обрисовывая их формы. То крупные, с огромными, жилистыми корнями, мощными стволами и раскидистой, распластанной над землей кроной. То какие-то нежные, словно связанные ажурной вязкой. То высокие, устремленные к небу, в которое хотели вонзиться острыми, точеными верхушками.

Где была в эти мгновения?! В нашем с Георгием доме? В имении бабушки? В Виноградово?

Где угодно, но только бы не здесь!

Где-то гаркнула птица, предупреждая…. Я невольно оглянулась, буквально осязая разлившуюся вокруг меня опасность. Ознобом прошлось по спине….

Все было тихо и так же спокойно. Вот только безмятежность эта казалась напряженной, заполненной подспудной тревогой.

Будь у меня дерзость племянницы графа Горина….

Воспоминание об Алексее Степановиче легко сменилось другим.

Отец…. Федор Игнатьевич Красин. Глава рода, который славился не только именами предков, но и заводами, на которых производили пистоли и пушки.

И – брат, наследовавший ему.

Один – жесткий, холодный, но, по словам графа Горина, справедливый."

"Подтвердить данное утверждение примерами из собственной жизни мне было сложно, но мнению Алексея Степановича я верила.