\

- Тогда я действительно не знал, - как-то грустно улыбнулся Сашко. – А теперь – знаю. Он – жив.

- Но… - я вскинулась, с надеждой глядя на наемника. – Где он? Откуда ты… - Не закончила сама, проследив за его взглядом.

Обернулась и… застыла, глядя на стоявшего в нескольких шагах от меня вполне живого и здорового Георгия.

Но не только это заставило меня замереть, не двигаясь с места, но и… Алина Горская, которая весьма уверенно опиралась на руку моего мужа….

***      Мгновения тянулись, тянулись и тянулись. Мой взгляд. Его взгляд. И пустота, в которой остались лишь мы и… ладонь Алины, которой бережно коснулся Георгий, прежде чем отпустить ее руку.

- Эвелин? – его голос сдвинул тишину, обрушив на меня сразу все.

И звуки, которые пытались разорвать мою голову. И чувства, которых оказалось так много, что я едва ли не тонула в них, тщетно надеясь разобраться, понять, какое же из них было самым главным, самым всеобъемлющим. Радость от того, что он жив. Непонимание, почему все получилось именно так. Горечь – во всем этом так много было от обмана. И… ревность! Дикая, жгучая, ядовитая….

- Эвелин? – повернулся ко мне Махмет. Потом посмотрел на Сашко, укоризненно качнул головой: - Значит, Елена Струпынина?

- Эвелин! – Георгий шагнул мне навстречу. Смотрел не веря….

Потом заметил обвисшего на руках лекаря Андрея и выражение его лица изменилось, стало суровым, отстраненным…..

Увидела князя и Алина. Огляделась… быстро, четко, указала на укрытую ковром лавочку и приказала резко, не терпящим возражения тоном:

- Кладите сюда. И принесите мой саквояж.

Сама сняла перчатки, бросила их подскочившей девушке в традиционном горском платье….

Горечь никуда не делась, но именно в этот миг мне стало спокойно за жизнь Андрея. Если кто мог поспорить с его смертью и победить, то именно Алина.

Сильная, дерзкая, уверенная в себе…. Совсем не такая, как я.

- Я хотела бы привести себя в порядок? – развернулась я к Махмету. – Это – возможно?

Он перевел взгляд с меня на Георгия и обратно…. Не знаю, что понял… да и было ли что понимать, но в глазах мелькнуло сожалением.

Тем не менее, ответил он довольно церемонно:

- Вы – гостья этого дома, графиня. Я провожу вас….

- Я могу помочь? – остановила его Амира. – Если….

Я знала, о чем она хотела сказать. О положении, в котором оказалась. О вражде между двумя родами, оба из которых были для нее родными. О брате, открыто выступившем против старших князей….

Она многое могла поведать, но Махмет, заслужив мою молчаливую благодарность, не дал произнести ни слова:

- Это – твой дом. С возвращением.

И так это было сказано просто, без всякого пафоса, что я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо тут, на глазах множества людей.

Спас опять Махмет. Согнул руку, предлагая на нее опереться.