\

 — Матушка, не слишком ли вы льстите графу?

— Он неплохой человек… — обтекаемо ответила она, отрезая крошечный кусочек от куска щедро политого брусничным соусом мяса. — Служба у него такая.

— Вы знали о его приемном сыне? — предпочтя кашу всему остальному, сменила я тему разговора. Обсуждать ее замужество, которое могло стать реальностью раньше, чем предполагалось, больше не стоило.

— О его воспитаннике, — кивнула она. — Мальчик жил в поместье, в столице появился уже юношей. Но о том, что он признал его сыном, мне известно не было."

"— Странно это… — бросила я взгляд на часы. Мы договорились, что утром за мной заедет Сэм.

— Что именно: странно? — непонимающе посмотрела на меня матушка.

— Нет, ничего, — качнула я головой.

И ведь не обманула. Мысли бурлили, выталкивая на поверхность имена, даты, события, предположения, но ничего конкретного, связного, из них не получалось.

— Мне кажется, не стоит подвергать Фариха таким испытаниям, — отодвинув почти пустую тарелку, потянулась я за пирожным. — Он не заслуживает игр за своей спиной.

— Знаю, — легко улыбнулась, — потому и хочу, чтобы привела его ты, заранее объяснив, через что именно ему предстоит пройти.

— Коварная вы женщина, Елизавета Николаевна! — довольно хмыкнула я, радуясь, что удастся обойтись без обмана.

Я любила матушку, уважительно относилась к господину Соулу….

— Ты меня простишь за Даниила? — совершенно неожиданно для меня, спросила она. Негромко, неуверенно….

— За то, что вы меня ему все-таки сосватали? — слизнув воздушный крем, подбадривающе улыбнулась я в ответ.

Мой задор Елизавету Николаевну не успокоил. Она смотрела не то, что бы требовательно, но настойчиво — точно. Смотрела и молчала, закутавшись, как в защитное плетение, в свое самообладание.

— Иногда мне кажется, что вы с отцом знаете меня лучше, чем я сама… — отложив остатки пирожного, пожала я плечами. — Люблю его, знаю, что любима, но все как-то не так… совсем непросто.

— Тебе нужно научиться ему доверять, — не без облегчения вздохнула она. — Позволить быть тем, кто он есть.

— Вы хотите сказать, что мне не хватает женского лукавства и податливости? — засмеялась я.

— Скорее, той слабости, которая способна стать силой… — поправила она. — Я не скажу, что князь — особенный, но таких, как он, немного. Человек чести и долга. — Я хотела вставить свое слова, но матушка не оставила такой возможности: — Ты должна понять одно: то, что он делает для своей империи, значительно больше, чем делаешь ты. Это не умаляет твоих заслуг, — поторопилась произнести она, видя, что последние ее слова мне совершенно не понравились, — но последствия плохо выполненной работы в одном и другом случае настолько разительны, что и сравнивать невозможно.

— Я люблю то, чем занимаюсь….