\

— А Катарин? — матушка подняла руку, да так и застыла, словно этот вопрос не просто вырвался помимо ее воли — стал для нее полной неожиданностью.

— Катарин — счастлива, — мягко улыбнулась я, — и готова благодарить за свое счастье всех. Тебя. Меня….

— Она это заслужила, — сбросила она на столик еще одну шпильку. — Ты не оставишь меня ненадолго. Устала, хочу отдохнуть.

— Да, конечно, — направилась я к выходу из комнаты. Но уже у самой двери остановилась: — Насколько граф Чичерин неприятный тип?

Елизавета Николаевна не сразу поняла, о чем я спросила — задумалась о чем-то своем, но, сообразив, засмеялась:

— Крайне неприятный, но к женщинам это не относится. При желании вполне способен и очаровать.

— Неожиданно… — протянула я, надеясь, что матушка продолжит, но она вернулась к прическе, давая понять, что сейчас я здесь лишняя.

Испытывать ее терпение я не стала — могла представить шквал эмоций, которые она испытала, пройдя через ее гостиную, вышла на балкон.

Сашка все ещё сидел там, перебирал бумаги. Тарелка с сухариками была практически пуста….

— Нашел что-нибудь? — остановилась я у него за спиной. Обняла за шею.

Это было одновременно привычно и… до болезненности остро. Мой брат…. Такой же, как я. Те же мать и отец. Та же кровь. Та же память о событиях, изменивших нашу судьбу. Кусочки, из которых мы вместе собирали прошлое….

— Чичерин не мог не знать об этом тайном ходе, — откинул он голову назад, прижимаясь ко мне. — Во дворце ничего не происходит без его ведома.

— Вот как?! — наклонившись вперед, взяла из руки брата пару сухариков. — Протoкол его допроса я видела, — выпрямившись, обошла я кресло. — Во время нападения он был дома.

— Это ничего не меняет, — уверенно произнес Сашка. — У него везде свои глаза и уши. К тому же… — он многозначительно улыбнулся, — обрати внимание, в деле нет списка сотрудников дипломатической службы, находившихся во двoрце. Фрейлины и статс-дамы — есть, а этих — нет. Только охрана.

— Резонно, — кивнула я, принимая уточнение. — Значит, версию с нападением женщи?ы ты исключаешь полностью? — задумчиво склонила я голову к плечу.

— Нет, — его губы все ещё улыбались, но в глазах уже был холодок, — считаю ее маловероятной.

— Почему? — решила я пpоверить свои выводы.

— Во-первых, сам удар. В нем нет эмоций, он четкий и равнодушный. И дело здесь не в ?атренированности, а в способности нанести его вот так, ни о чем не задумываясь.

Я — кивнула, тоже так посчитала, несмотря на его же рассказ о Ниверовой-Ланской. Приняла во внимание, но лишь как один из возможных вариантов.

— Во-вторых, — продолжил тем временем Сашка, — сукно. Нить добротная, но для женской одежды грубовата. Идет на кафтаны.

Опять кивнула — заключение эксперта.