\

— Мне она такой не показалась, — заметила я, вcпоминая графиню Куравлеву, статс-даму, о которой мы сейчаc и говорили. — Некоторая наигранность присутствовала, но это если уж совсем придираться. А так…. Она четко дала понять, что находится на стороне императрицы.

— Вот это-то меня и смущает, — матушка отодвинула тарелку. — Понимаешь, Ангелина она… — матушка задумчиво поджала губы. — Вся семья у них такая. Честь — на первом месте. Что их родители, что они с братом.

— Вы хотите сказать, что Ангелина Ростовцева не cтала бы связываться с Еленой Кулагиной, будь она такой, какой кажется?

Елизавета Николаевна посмотрела на меня с благодарностью и кивнула:

— ? то, что они — дружны, мне известно точ?о.

— И кто же у вас в источниках информации? — без особого любoпытства поинтересовалась я. Знала, что матушку с толку не сбить, но попытаться стоило.

Елизавета Николаевна, бросив лежавшую на ее коленях салфетку на стол, поднялась. ?тошла к балюстраде, поднесла к лицу ветвь рябины, свисавшую совсем низко.

— Я могу тебя попросить….

— Да, конечно, — отодвинув тарелку, развернулась я к ней. — О чем угодно.

— Закончи быстрее это расследование! — Ее голос прозвучал с надрывом, словно она держалась из последних сил.

И ведь по ней не скажешь. Все такая же… возмутительно спокойнaя, уверенная в себе.

— Вы хотите вернуться в Аркар? — воспользовалась я возможностью заговорить о том, что меня волновало.

Нет, заданный вопрос об источнике информации меня беспокоил — мнение, которое о?а высказывала о фрейлинах и статс-дамах, на взгляд Шуйского-старшего было настолько точным, что такая осведомленность даже пугала, но это могло и обождать. А вот то, что ее беспокоило….

— Да! — решительно развернулась она. — Я хочу вернуться домой! И — как можно скорее!

— И Александр Игоревич имеет к этому желанию непосредственное отношение — не столько спросила, сколько констатировала я.

— Да! — не солгала она ни словом, ни интонациями. Умоляющими избавить ее от этого нава?дения."

"— Вы его любите?

— Нет! — возмущенно вскинулась она и… тут же улыбнулась. ?рустно. — Да, наверное. Не так, как Фариха, но люблю.

— ? если вы любите не графа, а то чувство опасности, которое испытываете рядом с ним. Острое. Пьянящее.

Чем дольше я говорила, тем сильнее было проступавшее на ее лице удивление.

— Знаете, что нельзя, — продолжила я все так же, подчеркнуто равнодушно, — но это выше вашего самoобладания. Так и хочется ощутить эту подступающую сладость, когда одновременно накатывает и ужас, и….

— Мой источник информации — графиня Истомина, — перебила меня матушка. Вернулась к столу, села. Несколько мгновений и она вновь была такой, какой я привыкла ее видеть.