\

На крышах солома жухлая, а под ней дощатые стены со щелями такими, что мыши гулять могут. Ставни поскрипывают у окошек, где даже стёкол нету. А добротные новые дома, что тут раньше были, те самые, что Стив со своими односельчанами строил, те пропали, словно, унёс их чёрный туман с собой.

Тишина вокруг стояла зловещая. Вроде бы день, а всё равно мурашки по коже. Скрипнула позади дверь, у дома, что с вывеской. Обернулся Стив и увидел, как вышел на улицу толстый мужичок. Фартук на нём грязный, на башке колпак белый мятый. Вышел этот незнакомец и вальяжно опёрся на перила. Крестьянин посмотрел на него, голову почесал и решил всё-таки подойти.

– Приветствую, – поклонился он и дрожащим голосом спросил, – откуда будете?!

– Здравствуй, путник! – добродушно отозвался тот и головой кивнул.

– Какой же я путник-то?! – Стив недоуменно руками развёл, – я ж живу тут! Вон в том доме!

– Зачем прибыл в наши края? – небрежно спросил его этот чудак.

– Эй! – возмутился он, – слушай, ты! Не твои это края! Это ты здесь гость! Говори, откуда взялся тут! И дом твой, – крестьянин возмущённо оглядел строение перед ним, – дом твой, как здесь оказался!?

– Если хочешь, – начал незнакомец, не обращая на его крики никакого внимания, – могу слухами поделиться или дело какое подкинуть! И налить могу! Ты спрашивай, не стесняйся!

– Ну, – разъярился Стив, – я и спрашиваю! Кто ты такой?

– Трактирщик я, – тот пожал плечами и снова на перила облокотился, – с детства тут живу. Эту таверну ещё моя матушка держала…

– Местный?! – крестьянин сжал кулаки и двинулся на чужака, – да тут десять лет назад поле голое было! – он в два прыжка поднялся по ступеням и вцепился в фартук этого наглеца. Однако тот ловко вырвался, схватил Стива за шиворот и спустил с крыльца. Сильный оказался этот гад.

Несчастный кубарем полетел на землю, уткнулся в неё лицом. Думал, что тот сейчас набросится сверху и придушит. Но чужак обратно на своё крылечко поднялся и снова у перил замер. Постоял так, посмотрел на деревню пустым взглядом, а потом внутрь пошёл.

Стив утёрся, осторожно поднялся на ноги и пошёл прочь от этого дома. И тут по всей улице двери заскрипели. Отовсюду народ потянулся и все чужаки. Ни единого знакомого лица в этой толпе не было. Одеты все в какое-то рванье. Даже на молодых девушках платья грязные, драные."

"Несчастный крестьянин попятился к своим дверям и встал там, на пороге, готовый в любую закрыться у себя.

Но эти незнакомцы не пошли на него, а просто разбрелись по всей деревне. Ходили, бродили туда-сюда. Каждый с собой что-нибудь, да таскал. У одних вилы, у других лопаты, у третьих и вовсе горшок в руках. Бродили они кругами, будто бы в бреду каком-то. Если встречались с друг другом, то разговор заводили.