\

 — А ещё там такие пирожные, м-м-м, глотаются вместе с пальцами.

Учитывая, что первые шестнадцать лет своей жизни я безвылазно просидел в башне, для меня всё было в новинку. А уж особенно ритуалы и историческая подоплёка нового мира. В полевом лагере мне всё казалось необычным: и огромные шатры с развевающимися у входа знамёнами и штандартами. Бесконечные столы с выпивкой и лёгкими закусками. Возбуждённые голоса многих и многих людей. И вообще десятки суетящихся и подготавливающих охоту.

— Кстати, — спросил я, когда мы собрались исключительно нашим кругом: Кропоткин, Чернышёв, Громова, Куракин, Елецкий и я, — а на кого охотиться будем? А то я со всей этой суетой даже не уточнил.

— На лис, — холодно ответил Лев Куракин таким тоном, словно зелёному юнцу приходилось объяснять прописные истины.

Вообще у меня складывалось впечатление, что он тяготился нашим обществом и с куда большим удовольствием оказался сейчас среди чуть более взрослой поросли, собравшейся по центру поляны и громко обсуждавшей какое-то модное событие. Но с его уровнем путь туда был закрыт, и ему пришлось довольствоваться тем, что есть.

— На Патрикеевну-то? — удивился я. — Жалко же! Они такие красивые, умные…

— Считай, что это будет твоя месть за Колобка, — начал снова выдавать Фёдор. — За все те ужасные ночи, когда ты просыпался в слезах и кричал: «Не-е-ет! Не лезь туда, дурак! Она тебя сожрёт!» Но глупый Колобок оставался глух, вновь и вновь срываясь в зубастую пасть. Это твой день мести, когда ты сможешь выгнать прочь детское расстройство психики и больше не писаться в постель.

Последние его слова потонули в хохоте. Мы согнулись пополам, пытаясь удержать равновесие. От смеха остальных становилось ещё смешнее. А, когда Федя открывал рот, чтобы добавить что-то ещё, мы просто давились от смеха и махали ему, чтобы он прекратил.

— Кавалеры… и дамы, а мне расскажете, чтобы я тоже посмеялась, — раздался за нашими спинами знакомый голос. Правда, на этот раз он звучал вкрадчиво, а не так, как обычно. — А то у остальных скука смертная.

Мы в мгновение ока распрямились и вытянулись по струнке.

— Ваше Императорское Высочество… — проговорил князь Кропоткин.

— Милости просим, — сказал я, приглашая принцессу в наш круг. — Мы вот как раз обсуждаем этический момент охоты.

— Если вы уж над таким умудряетесь смеяться, то я точно хочу в вашу компанию.

Ещё минуты две-три продлились неловкие паузы в наших словах. Не каждый день в твою компанию приходит принцесса. Но она весьма органично влилась, и совсем скоро мы снова хохотали над очередной шуткой неунывающего князя. Я смотрел на него и понимал, что хочу иметь такое же чувство юмора. Оно украшало его лучше всяких костюмов, отличной физической формы и даже платиновых запонок.