\

Просто у меня дома две белых кошки с вот такой вот шерстью, — он показал между пальцев расстояние сантиметров в десять, — и самоед. И все они предпочитают спать со мной. Теперь представь, если бы я попытался надеть что-то чёрное.

— Замучаешься чистить, — сказал я.

— То-то и оно. Ну как, освоился?

— Более-менее, — признался я. — Но ты ещё со мной пройди, мне одному пока некомфортно.

— Хорошо. А со стрельбой у тебя как? Так же? Не, хочешь, я тогда в уже покрашенную красным шкуру влезу, — он усмехнулся.

А я чуть с лошади не упал, снова представив этот балаган.

— А со стрельбой у меня всё хорошо, — ответил я. — После твоего звонка в тир пошёл. Мне деда телохранитель сказал, что с такими результатами по мне армия плачет.

— Надеюсь, ты сказал, что слишком хорош, чтобы утешать её? — спросил Фёдор и ехидно оскалил зубы.

— Нет. Сказал, что случайно вышло.

— Эх ты, ну ничего, я тебя ещё научу отвечать так, чтобы все в покате лежали, — он взглянул на меня и оценил посадку в седле. — Слушай, давай сделаем так: я возьму себе другую лошадку, и мы попробуем с тобою поскакать.

— Хорошо, — согласился я, так как уже немного доверял животному, на котором сидел.

Уже к вечеру я был во всеоружии. Умел худо-бедно ездить на лошади, отлично стрелял, примерил охотничий костюм…

Кто же мог предположить, что мне больше пригодилась бы другая одежда? Подходящая для грязевых ванн. Или, в моём случае, ям.

Глава 24

Не могу сказать точно, в какой момент включилось ощущение тревоги, переданное мне аэрахами. Но точно ещё до того, как мы прибыли в Лисино. За ночь выпал лёгкий снежок, и министерская «волга», на которой меня вёз один из водителей деда, ехала очень медленно, словно ощупывая дорожное покрытие под колёсами.

И вот, при очередном взгляде, где серое небо сходилось с серым, присыпанным снегом лесом, я понял, что во мне разгорается до боли знакомое чувство.

«Так, — подумал я, — значит, охота не пройдёт так безобидно, как того хотелось бы».

«Тебе ж не привыкать, — задумчиво проговорил Архос. — Слабого паука все хотят убить, сильного паука хотят убить ещё больше».

«Обязательно отолью эту фразу золотыми буквами и повешу в рамочку над своей кроватью», — отозвался я на очередную паучью мудрость.

«И будет, как всё в культуре двуногих, наполовину. Я же не договорил сентенцию».

«И что там?»

«Теперь уже будет звучать глупо. Там типа того: но у кого из них шансы на выживание выше?»

«И у кого же?»

Я готов был вести бесконечную беседу со своим ментальным наставником, лишь бы отогнать сосущее чувство неизбежной катастрофы.

«Да жаба его знает, — откликнулся Архос. — Слабый паук может десятилетиями прятаться за печкой. И еда есть, и врагов не видно. Так, заденут раз в год паутину веником, и весь стресс. Но такие неспособны на свершения.