Алмазная императрица

Приказали до разрешения не навещать жениха – для работы этого глубинного колдовства требуется его полная изоляция от всех, кого он когда-либо знал.

И потекли мои счастливые недели в храме. Я быстро перестала считать дни, проведенные здесь. Пропустила момент, когда осень разожгла свои огни по склонам холмов, а потом их погасила. Умыла лицо ее дождями и приготовилась ждать первого снега. Большую часть времени я проводила в молитвах – и это помогало излечить собственное сознание даже без помощи заклинаний. Слышала в первые дни, как Майер громко стонет и кричит от непонятной боли, зовет то Хинанду, то мать, то Элвина, то меня, но потом звуки его мучений стихли. Я надеялась, что это хороший знак и не донимала храмовников расспросами.

После молитвы и скудного завтрака я шла с монахами в поле. Они здесь соорудили небольшие грядки, и теперь собирали урожай овощей. Все здесь были одаренными колдунами, умело использующими заклинания садоводства. И меня привлекали к работе, не жалея и не церемонясь:

– Айса, в тебе плавает демонская кровь! Потому давай-ка к деревьям – отпугивай грызунов, что подтачивают корни. Знаешь заклятия?

– Знаю, Тораний, знаю! – радостно отвечала я. – Училась немного в университете!

– Вот и славно. А если чего не вспомнишь – возвращайся, научу.

Как же мне было хорошо среди них – словами не описать. Я будто все тяготы мира оставила за ближайшим холмом. Монахам нравилось мое усердие и самая чистая вера, а мне нравилось в них буквально все: что они, обладая магическим могуществом, выбрали путь помощи, сострадания и вот такой простой работы, которая делает их жизнь полной умиротворения.

Вечерами я читала книги из их небольшой библиотеки – изданий было немного, но каждое – редкое и бесценное. Я обучалась здесь лучше, чем когда сидела на лекциях. Директор университета Дастерс меня точно бы похвалил. Но я не задумывалась надолго ни о ком из своего прошлого – не позволяла себе грустить или жалеть о том, что оставила за холмами.

Изредка мне удавалось поговорить с самим настоятелем. Он иногда подходил ко мне и садился рядом, и тогда я предвкушала короткий, но чем-то обязательно важный разговор.

– Что тебя тревожит, Айса? – спросил он на этот раз.

– Разве мое состояние похоже на тревогу, светлейший наставник? – удивилась я.

– Тебя выдает твой взгляд. Ты иногда смотришь туда, – он показал пальцем. – Что же ты пытаешься рассмотреть в этом осеннем небе? Что-то из того, что осталось в Центрине?

– Не знаю… Не уверена, – я глубоко задумалась. – И за собой этого даже не замечала. Но раз вы спросили, то теперь придется заметить. Думаю, это не тревога, а легкое беспокойство. Понимаете, я выбрала долг вместо счастья.