Год полнолуний

Мелочёвки — в смысле мелких изделий: брелков, брошек, серёжек. Да ещё доделывать вчерашние остатки: отлив одну большую скульптуру, он естественно, не смог приготовить расплав для полутора сотен маленьких. Приходилось крутиться с тиглями, как жонглёру. С той лишь разницей, что кегли жонглёра не плюются калёными брызгами.

Да ещё Альбертовна молча дышала в затылок, всем своим видом намекая на выпадение литейщика из рабочего графика.

— Уйди, не мешай! — наконец не выдержал Олег. — И так работы выше горла.

Хозяйка, надо отдать ей должное, ушла. И слова в ответ не сказала. Однако Олег понял, что сегодня нужно сделать всё, не оставляя на потом ни одной восковки. К чему зарождать сомнения в своей трудоспособности?

Как назло, вечером сдохла вентиляция. То есть, именно тогда, когда все уже разошлись, а он остался отливать изготовленное художниками за день. И окна не откроешь: глоток холодного воздуха после жара литейки — гарантированное воспаление лёгких.

Продержаться до конца последней плавки помогло лишь сознание того, что вечером он окажется в мире, где всегда светят ласковые солнца, посреди каждого поля имеется тенистый пруд, а где-то за горизонтом — солёное море; где дует свежий ветер, наполненный ароматом лугов, где поют птицы, стрекочут кузнечики, летают стрекозы. Где он может по своему желанию управлять погодой и животными, где он царь и бог, потому что: — Создатель. Где он может всё. Всё, что пожелает… а не только плавить в печке серебро.

— Вот это да… — Синичка восхищённо подставила ладошки под текущую из-под крана тоненькую струйку воды. — Что, и холодную можно, и горячую?

— Можно… — пожал плечами Саша, присаживаясь на край ванны. — Синичка, а ты и вправду умеешь колдовать?

— Умею… Я про такое слышала, а вижу впервые, — она покрутила вентили и испуганно пискнула, случайно включив душ. — А это зачем?

— Умываться. Вставать под него целиком и мыть всё тело… А скатерть-самобранку ты можешь сделать?

— Могу. Только с неё ничего нельзя будет есть… Это же сколько в нём воды?

— Сколько угодно. А почему с неё нельзя будет есть?

— Потому, что сделать съедобные фрукты-овощи так сложно, что проще на огороде вырастить, — Синичка наконец отвлеклась от крана и повернулась к молодому человеку: — Саша, ты что, хочешь какого-нибудь чуда? Закрой глаза.

Трофимов зажмурился.

Тёмное бордовое платье, плотно облегавшее тело девушки, оказалось голубым.

— Ты же хотел немного колдовства? — Синичка рассмеялась.