Каждый час ранит, последний убивает

– Я не пытаюсь запутать тебя, сынок! Просто объясняю… Если ты сегодня вечером здесь, в моей ванной, то, вероятно, потому, что считаешь, будто это я приказал порешить Маню, чтобы отомстить за своего идиота-племянника, не так ли?

Изри не потрудился ответить.

– Думаешь, ты все знаешь… Как же ты еще молод! На самом деле ни хрена ты не знаешь.

Рука Изри крепче сжимает пистолет. Пронизывающий взгляд Сантьяго пробурил его до самой души.

– Я не просил племянника идти на тебя. Напротив, я ему запретил. Но его уже какое-то время мотало туда-сюда… Он хотел особого положения, хотел доказать, что он настоящий мужик! Каждому свое.

Но мне твое не нужно, Изри… Твое маленькое царство меня не интересует. Мне более чем достаточно моего собственного! Ты настолько мелок, что даже тень не можешь на меня бросить!

Челюсти Изри сжимаются, дыхание учащается. Его мишень позволяет себе оскорбления, это уже перебор!

– Ты принимаешь меня за дурака? Никто в семье не посмел бы тебя ослушаться!

– Я тоже так думал… Но, видимо, я старею… Ты оказал мне услугу, убив этого мелкого придурка, и у меня не было причин устранять Маню.

– Кто тогда? – восклицает Изри. – И всех моих людей, которых пристрелили, пока я был за решеткой, а?

Сантьяго в неведении разводит руками:

– На мой взгляд, тебе бы стоило поискать в своей «семье».

– Думаешь, я в это поверю?

– Я просто пытаюсь открыть тебе глаза, мой мальчик. Потому что ты собрался сделать огромную фигню и, честно говоря… Ты мне нравишься, Изри, и я бы не хотел, чтобы это произошло с тобой.

Теперь он осмеливается угрожать ему. Изри хочет нажать на курок пистолета, но что-то его сдерживает.

– Кто? – холодно спрашивает он.

Цыган на секунду задумывается, затем изображает на лице улыбку.

– Трудно, когда предают свои, Изри, – продолжает он. – Со мной такое было в прошлом. Когда ты на вершине, то вызываешь зависть, это неизбежно… Я не знаю, кто хочет тебя отыметь, Из… Говорю честно, не знаю. Ходят слухи…

Сантьяго продолжает смотреть Изри прямо в глаза, не отводя взгляда. В нем не отражается и тени страха.

– Шакир, – бросает он.

– Шакир? – повторяет Изри. – Ты шутишь, что ли?

– Так мне сказали. Но я не люблю огульных обвинений. Ладно, что мы делаем сейчас? Будешь стрелять или пропустим по стаканчику?

Изри чувствует, что вся его решимость вот-вот испарится.

Под впечатлением от своего противника и его храбрости, он уже не знает, чему верить. И понимает, что если он убьет Цыгана, то нигде больше не будет в безопасности.

В клане Сантьяго месть – не хобби. Это смысл жизни.

Он встает, держа противника в поле зрения.

– Если ты солгал мне, я вернусь, – говорит он.

– Тогда ты не вернешься, – заключает Цыган. – Знаешь, Изри, я всегда уважал Маню.