Каждый час ранит, последний убивает

Тама переводит взгляд с браслета на Маргариту и обратно. Ей не хватает слов, чтобы выразить то, что она чувствует.

– Мне его подарила мама, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас. Теперь он твой.

– Я не могу его принять!

– Конечно можешь. Я бы хотела, чтобы теперь его носила ты. Потому что у меня нет дочери.

– Он слишком красив для меня, – шепчет Тама, кладя браслет обратно в футляр.

– Я… Я ведь просто уборщица, вы же знаете. Просто уборщица, и ничего более…

Лицо Маргариты суровеет.

– Слышать этого не хочу! – возмущается она.

– Но ведь так и есть…

– Ерунда, вот что! Ты храбрая и умная девочка! Вот кто ты.

И я запрещаю тебе об этом забывать.

Тама сдерживает слезы и смотрит на сверкающий браслет. Маргарита берет украшение и надевает Таме на запястье.

– Он тебе очень идет, милая моя.

– Но Межда не захочет, чтобы я его оставила у себя!

– Пусть только попробует забрать! Я поговорю с ней сегодня вечером, не волнуйся. Этот браслет теперь твой.

Тама бросается на шею к своей подруге и долго держит ее в объятиях.

Да, понедельник – единственный день, в котором хочется жить.

Сегодня воскресенье.

Я, как обычно, встаю в шесть часов. Но я не должна шуметь, чтобы не разбудить отвратительную, храпящую в спальне свинью. Я подумала и решила, что несправедлива по отношению к свиньям, коровам и другим животным, и рассмеялась.

Я снимаю браслет и кладу в коробку. Межда разрешает мне носить его только по понедельникам, а в другое время заставляет снимать. Говорит, что он для меня слишком дорогой.

– Все равно что бисер перед свиньями метать.

Думаю, она хотела бы такой же. Так что каждый вечер я надеваю браслет и молюсь за Маргариту.

Я писаю в ведро и моюсь в раковине на кухне.

Раз Межда спит, я не буду стесняться, включу горячую воду!

Рождество прошло, и, кроме Маргариты, мне никто ничего не подарил, даже новую блузку. Та, что в прошлом году была подарена Сефаной, стала мне мала. Больше не могу ее застегнуть, потому что грудь у меня опять увеличилась. Но Межда сказала, уже в сотый раз, что я и так ей слишком дорого обхожусь.

Сегодня особенный день. На обед придут Шарандоны. Я не могу решить, хорошая это новость или плохая. Но в любом случае у меня много работы. Мне надо приготовить обед на восьмерых.

Потому что Изри тоже будет.

Наконец она встает около десяти и идет в кухню выпить кофе. Она смотрит, как я справляюсь, и бросает, что я медлительная и плохо работаю, что мать меня ничему не научила. Я хочу ей ответить, что просто у той не хватило времени, но предпочитаю промолчать. Она все орет и орет, но обед все-таки почти готов. Выпив кофе, она исчезает, собираясь принять душ.

В прошлый понедельник Маргарита разрешила мне воспользоваться ванной комнатой. Я впервые в жизни приняла душ.