Пленник ее сердца

Так прошло несколько самых сладких минут в его жизни, а потом она едва слышно сказала, скорее даже выдохнула:

– Нет. – Он не готов был ее отпустить. – Нет, еще не время.

– Очень хочется спать, и мне следует вернуться в свою комнату. Нас не должны обнаружить вместе. Слуги…

Гриффин покачал головой.

– Слуги всего лишь слуги. Кому есть дело до того, что они думают?

Она отстранилась и посмотрела на него так, что ему сразу стало не по себе.

– Прошу прощения. – Он болезненно поморщился. – Будем считать, что я этого не говорил, а ты не слышала.

– Мне все равно. – Полина нагнулась за сорочкой и, натянув ее, добавила: – Я не хочу ссориться.

– Это что-то новое, – констатировал Грифф.

– Нет смысла портить то, что у нас есть.

Она твердо встретила его взгляд и тихо сказала:

– Пара дней. И еще пара ночей. При условии, что сегодня нас не разоблачат.

Он мог бы поспорить, но не стал.

– Я провожу тебя в спальню.

– Нет, оставайтесь здесь. Отдохните. – Она толкнула его в плечо и поцеловала в лоб. – На этот раз я не заблужусь.

Полина собрала в охапку платье и все прочее и направилась к боковой двери, что вела в уборную.

– Все эти комнаты сообщаются между собой? Если выйти через соседнюю, я быстрее попаду к себе и будет меньше вероятность, что меня увидят.

Он кивнул. Внезапно на него накатила сонливость.

Взяв с прикроватного столика свечу, Полина вышла, а Грифф лежал на спине и слушал. Вот она открыла дверь, которая вела из уборной в его личную гостиную. Оттуда она могла попасть в коридор или перейти в…

– Стой! – Грифф вскочил с кровати, на ходу влезая в штаны, а в уборной на ходу схватил с вешалки чистую рубашку. – Подожди, Полина. Не надо…

– Я не хотела… – пробормотала она растерянно, стоя посреди комнаты, той самой. – Простите. У меня не было намерения вторгаться в вашу… в ваше личное пространство.

Гриффин потер затылок. Теперь уже отговорками не отделаться: придется посмотреть в лицо собственным демонам. У него было такое ощущение, что он летит в бездну.

– Вы все это сами рисовали? – спросила Полина, поднимая свечу повыше. – Они… э… чудные.

– Это хорошо… то есть я хочу сказать, что нет ничего плохого в том, что взрослый мужчина разрисовал комнату радугами и пони. Вполне… мило.

– Ты правда так думаешь? – Грифф вошел в комнату и прислонился к стене.

– О да, конечно. Они… резвятся и гарцуют. Только взгляните на них.

Господи. Бедняга не знала, как вывернуться, что сказать, чтобы его не обидеть. Она предпринимала отчаянные попытки пощадить его чувства, и хотя ей вряд ли это удалось, само стремление быть к нему милосердной уже согревало душу.

– Мне нравится, как грива этой лошадки развевается на ветру, – несла несусветную чушь Полина, изображая ценительницу искусства.