Пленник ее сердца

Правая, левая, правая…

Гриффин дошел до двери, потряс щеколду и провозгласил:

Если вид со спины радовал взгляд, то сказать, что вид спереди ее возбуждал, значит, не сказать ничего. Ошеломленная, Полина воскликнула:

– Подождите! Не двигайтесь.

Гриффин в недоумении остановился.

– Нет, просто… просто я немного слукавила.

Темные брови его грозно насупились.

– Я не особенно переживала из-за двери – очень хотелось посмотреть на вас во всей красе, как вы пройдетесь по комнате…

Он расхохотался, отчего мышцы его живота напряглись и стали еще рельефнее.

Полина приподнялась на локте и томно вздохнула.

– Вы… обворожительны. Если, конечно, этим словом уместно охарактеризовать мужчину.

– Вот уж не знаю… Как-то не приходилось делать комплименты обнаженным мужчинам. – Грифф потянул себя за ухо. – Я начинаю себя чувствовать экспонатом Британского музея.

– Вы там смотрелись бы великолепно. – Полина восхищенно поцокала языком. – Как вам удается поддерживать такую форму? Вы аристократ, а мускулатура как у крепкого крестьянского парня.

Он провел рукой по рифленому, словно стиральная доска, и такому же твердому животу.

– Просто веду активный образ жизни. Для меня это важно. Особенно после того как переболел пневмонией. Больше месяца провалялся в постели и чуть не умер. Трудное было время для меня.

Можно себе представить. И не для него одного, но и для всей его семьи. Гриффин был единственным ребенком, и если бы с ним что-то случилось…

Он подтвердил ее мысли.

– Я и так доставлял своим родителям массу неприятностей, но, видите ли, самое меньшее, что я мог для них сделать, – это выжить. Понятно почему? Поэтому, как только оправился от болезни, я стал работать над собой. Делал все, чтобы сила ко мне вернулась. – Гриффин согнул руку в локте, демонстрируя бицепс. – И не только сила, но и чувство равновесия, и реакция. И с тех пор стараюсь не терять форму, хотя последнее время в основном за счет занятий фехтованием.

– Все эти тычки вам явно на пользу.

– Фехтование – это не одни лишь «тычки», как вы изволили выразиться. – Он подошел ближе. – Это острота ума и реакция тела. Гибкость. Концентрация. Стратегия.

Что-то в его голосе заставило ее сладко замереть в предвкушении. Взгляд ее скользнул по его животу вниз, к слишком явному свидетельству возбуждения. Он опять хотел ее, и это заставляло ее желать его еще сильнее.

Но и подразнить его тоже хотелось, поэтому Полина подвинулась на середину кровати и промурлыкала:

– Позвольте мне еще полюбоваться вами, возможно, другого шанса не представится.

– Этот раз не будет последним.

Матрас прогнулся под тяжестью его тела, и в тот же миг он оказался на ней, прохладный и твердый, как мрамор, а потом и в ней – вошел в нее одним мощным, долгим толчком.