Рабыня демонов в академии магии

— Как тебя настолько хватает?

Сколько раз они занимались сексом за последние пару часов? Четыре? Или уже пять?

— Физически я могу делать это очень долго. Я же демон.

Тася положила голову ему на грудь. Под ухом часто и нервно билось сердце.

Даже сейчас, когда они не были близки, она чувствовала Мэла. Тьма в его душе съежилась, спряталась, улеглась на самое дно.

— Все равно не понимаю, как к такому можно привыкнуть.

Мэл понял о чем речь.

— Я ощущаю иначе. Это как дым от сигары. Для курильщика он не настолько вреден. Тем, кто рядом, приходится хуже. Суть демона не столько в том, чтобы чувствовать боль, сколько в том, чтобы причинять ее.

Ну и логично, что каждый дарит миру то, чем наполнен сам. Просто Раум и Дэмиан могут проявлять себя через поступки. Я ограничен в этом.

— Тот, кому я хотел бы причинить боль, мне не зубам. А просто сеять ее вокруг не выход. Не дает облегчения, — Мэл криво усмехнулся, и тьма в его душе снова всколыхнулась. — Я неполноценен, Таисия. Все демоны воспринимают чужие чувства и эмоции, а я еще и излучаю свои. Приходится носить фризер. Следить за тем, что делаю и как это делаю. Соответствовать.

Не позволять себе лишнего.

— И вовсе ты не неполноценен! — возмутилась Тася.

Называть его на «вы» после волшебной близости, слияния душ и тел, казалось странным.

Демон снисходительно улыбнулся, но не стал спорить.

— А еще я бастард и сын рабыни. Ко мне присматриваются строже. И мне не простят того, что дозволено наследникам.

— Но твоя мать была демоницей.

— В глазах закона это не имеет значения. А в глазах императора я отродье ди Вине. Возможный мститель и угроза. Дети женщин, подписавших пожизненный контракт, редко поднимаются выше кухонной прислуги, — он задумчиво накрутил ее локон на палец.

 — А я уже сейчас младший партнер главы клана. И если буду действовать правильно, останусь им, когда Дэмиан сменит отца.

Тася помялась и все же решилась задать вопрос, который тревожил ее с того дня, как она узнала историю Армеллина:

— Твой отец… он, наверное, очень любит твою мать, если защитил ее от императора?

— Любит, — с какой-то горькой улыбкой ответил демон.

— А она его ненавидит, — тихо ответил Мэл. — Больше жизни. И, видят боги, я не могу ее за это упрекнуть.

Тася испуганно притихла.

Красивая сказка со счастливым концом, которую она придумала и рассказала сама себе, рассыпалась в прах.

— Наама — убийца, — задумчиво продолжал Мэл. — В клане ди Вине ее учили этому. Кинжал, яд. И она учила меня. Я должен был убить Андроса на Дне отца. У меня был кинжал в рукаве. Я поднес ему цветы, поклонился и ударил.

Он взял изумленно молчащую девушку за руку, положил тонкие пальцы себе на горло чуть ниже кадыка.

— Вот здесь нервный узел. Если правильно ударить, демон не выживет. Даже в боевой трансформе.