Рабыня демонов в академии магии

У меня почти получилось…

— Почти? — шепотом спросила Тася.

— Почти. Он был высоким. А я слишком маленьким. Я промахнулся, попал на палец ниже. Андросу стало интересно. Он решил, что у меня есть потенциал. И «взял в работу».

— Он не разозлился на тебя?

Армеллин усмехнулся.

— Он был разочарован. Тем, — тут он заговорил так, словно цитировал кого-то, — что я оказался настолько глуп, чтобы попытаться убить его. И настолько никчемен, что не сумел. Он сказал, что из меня выйдет толк, но я нуждаюсь в должном наставлении. Наставления были… разнообразными.

Мэл тяжело замолчал.

Тася тоже молчала. Ей показалось, что за простыми и спокойными словами прячется что-то жуткое.

— Демоны умеют ломать, Таисия. Если ты думаешь, что Дэмиан и Раум над тобой издевались, ты ошибаешься. Они играли.

— Не надо! — она внезапно поняла, что не хочет знать подробностей. — Если тебе неприятно…

— Уже нет. Это прошлое, — он нежно провел пальцем по ее щеке и как-то совсем неожиданно закончил. — С тех пор я ношу фризер.

Тася испуганно сжалась, почти боясь, что он продолжит. До недавнего времени она представляла себе жизнь высшей аристократии лишь по книгам и пьесам.

В них были изысканные женщины, смелые мужчины и поединки по правилам чести. После знакомства с демонами все стало видеться иначе. Этот мир показался ей развращенным и гадким, а сами демоны пресыщенными бездельниками, никогда не знавшими боли и трудностей.

И вот теперь слова Мэла снова все меняли.

— Не думай об этом, — откликнулся он на ее мысли. — Не хочу, чтобы ты в это лезла.

Он обнял ее и перекатился, оказавшись сверху. Замер, вглядываясь в ее по-детски округлое невинное лицо. Растрепанные волосы, припухшие от поцелуев губы, сияющие счастьем голубые глаза.

И прошептал с хмельным восторгом:

— Ты чудо. Таких не бывает.

Мэл знал, что не заслуживает ее. Не заслуживает ни доверчивой радости и света, которые она дарила, ни этого вечера.

Пусть! Сейчас он не в себе. Под кайфом от отсутствия боли, от того, что она рядом, от невозможно прекрасных мгновений, разделенных на двоих.

Он был пьян без вина, совершеннейшим образом пьян, когда ласкал ее, спускаясь с поцелуями все ниже, и наслаждался ее криками и стонами. Когда снова любил ее, гладил, щекотал, вдыхал ее запах, пил и пил ее чистую, без примеси стыда, страха или боли радость, купался в свете, который она излучала, и, не чувствуя в себе сил расстаться с ней хоть на мгновение, шептал: «Моя маленькая, моя девочка, мое бесценное солнце… Тася, что ты со мной делаешь?»

После сильного опьянения всегда приходит похмелье.

— Он мне нравится, — Андрос ди Небирос в человеческом обличие рассматривал съежившегося демоненка в боевой трансформе. — Злой, как дикий кот, и уже умеет принимать истинный облик. У парня есть характер.