Сердце Проклятого

Всё, всё, всё, всё… Никаких слез! У нас нет времени на слезы! Если нас поймают сейчас, не успеешь даже носом шмыгнуть! Слушай меня, девочка! Соберись! Идешь и покупаешь одежду на нас двоих. Обувь спортивную, самую простую. На что денег хватит. Сандалии не бери, нужны закрытые пальцы. Носки хлопковые, подлиннее. Это в первую очередь. Остаются деньги — берешь очки от солнца, бейсболки. Очки покупай большие, на пол-лица. Понимаешь, зачем?

Арин кивнула и проглотила слезы.

Нет, решительности и мужества она не потеряла, но чужая изможденная женщина из зеркальца напомнила ей, как же она устала! Силы были на исходе.

И никто в целом мире не мог сказать, чем это закончится и закончится ли вообще.

— Умница, — похвалил Кац, роясь в подлокотнике. — Все понимаешь, значит, моя девочка на месте! Давай, дуй на шопинг, Арин. У нас времени в обрез!

Хозяин лавки — пожилой араб с грустными глазами и острым подбородком — при виде девушки приподнял бровь, но ничего не сказал. В лавке пахло кальяном и слежавшимися вещами, но зато цены были доступными. Профессор явно не знал, сколько может стоить товар в таком магазинчике, иначе бы точно обрадовался.

На званый ужин в таких нарядах было не сунуться, но слиться с толпой туристов на многолюдных иерусалимских улочках — вполне!

Арин остановилась на просторной светлой футболке с эмблемой Калифорнийского университета, беспородных джинсах китайского происхождения и кроссовках «Меррел» явно не первый год стоявших на распродаже из-за неходового размера. Ей же обувка пришлась почти впору — ходить в обуви на пол-сантиметра больше, чем надо, удобнее, чем в одном ботинке.

Второй ботинок слетел с ноги Арин еще в ущелье и, наверное, сейчас уже плавал в Мертвом море.

Она оделась за ширмой (араб пытался подглядывать за ней, но заметил, что она все видит, и ретировался за прилавок), и продолжила рыться в ворохах шмотья, лежащих вокруг. Поиски ее завершились успешно. Для профессора сгодились китайские матерчатые кроссовки, хлопковая клетчатая рубаха на мелких пуговках и синие льняные брюки с распродажного лотка. Все вместе хозяин продал за тридцать долларов да еще сделал скидку на очки и шапочки, так что денег у беглецов осталось еще немало.

Рувим переоделся на заднем сидении, кряхтя и постанывая — болела простреленная ягодица. Ни у него, ни у Арин не было возможности сменить повязки, но пока спасали антибиотики. О том, что будет, когда раны начнут гнить, профессор Кац не хотел и задумываться. Будет день, будет пища… Тут уж не до жира!

Они бросили джип с незапертыми дверцами и ключами в замке зажигания.

— Мы с тобой капиталисты, — Рувим подсчитал наличность и остался доволен.