Сердце Проклятого

Мы найдем тебе место для сна, еду и питье, и ты пробудешь за этими стенами до тех пор, пока опасность не минует.

— Мне не грозит опасность на улице, — улыбнулся Иегуда. — Я не молод, но еще и не старик, Иосиф, и вполне могу постоять за себя. Я сделал то, что должен был сделать, и не вижу причин причинять тебе неудобства.

— Останься… — она едва заметно запнулась, — Дарес.

Голос Мириам звучал не только тихо, но и устало. Уж слишком длинной оказалась эта ночь.

— Если захочешь — уйдешь с рассветом.

— Друг моей матери — всегда желанный гость в моем доме. Не огорчай ее и меня.

Останься.

За спиной Иосифа послышался шорох, что-то едва слышно звякнуло. Он начал было поворачиваться, но не успел. Во двор, мягко соскользнув по стене, спрыгнул невысокий человек в черном кетонете, с головой, обмотанной платком на восточный манер. Он был смугл, быстр и плавен в движениях, как дикая кошка. Взвизгнула жена Иосифа, глухо охнула Мириам. Иосиф медленно, очень медленно потащил со стола гладиус, заодно смахнув на землю несколько тарелок и кувшин с питьем. Черепки брызнули в разные стороны, веером разлетелось на камни алое вино.

Двадцать лет назад Иегуда успел бы достать сику и броситься на незваного гостя еще до того, как тот коснется земли, но эти двадцать лет прошли, и прошли не бесследно. Пока Иегуда разобрался с оружием, человек в черном успел выпрямиться. Он сохранил равновесие, чуть согнув ноги в коленях, и протянул отпрянувшему Иосифу руки ладонями вверх.

Оружия у него не было.

Иегуда опустил занесенную для смертоносного броска сику, но в ножны не спрятал.

— Не бойтесь, — сказал гость на арамейском с легким незнакомым акцентом. — Я безоружен и всего лишь гонец.

Меч Иосифа смотрел ему в живот, но Иегуда почему-то подумал, что у серебряных дел мастера нет ни одного шанса из тысячи достать пришельца железом. А вот человек в черном кетонете мог легко отправить хозяина дома к праотцам и без оружия.

— Кто ты такой? — спросил Иосиф дрожащим от гнева голосом. — Зачем ты пробрался в мой дом?

Ответ прозвучал спокойно. Человек в черном был уверен в себе и ничего не боялся.

— Он видел, как твоя мать прошла через площадь, и послал меня за ней.

— Что за дело Шаулу до моей матери?

— Он хочет с ней поговорить.

— Поговорить? Со мной? — удивилась Мириам.

Она так и не поднялась со своего места, прижимая к себе спящего внука.

— За что мне такая честь?

— Я гонец, — повторил человек в черном. — Я пришел передать просьбу равви. Он надеется, что ты ему не откажешь. Если ты опасаешься чего-то — вот его слово: тебе не грозит ничего. Если ты сомневаешься в его обещании — пусть кто-то из мужчин пойдет с тобой. Я подставлю свое горло под нож и буду заложником до тех пор, пока ты не уйдешь прочь. Всего несколько слов, женщина.