Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки

Дорогу к лавке ювелира я специально выбирала малолюдную, чтобы поменьше страдать от чужих мыслей, которые с настойчивостью мухи долбились о мое сознание.

Дверь в ювелирную лавку была приоткрыта. Посетителей сквозь витринное окно видно не было и я толкнула незапертую дверь, входя внутрь.

И тут же услышала чей-то плач со всхипами и яростный голос мистера Бигси.

— Грета, это ты⁈ Грета⁈ Негодница, где тебя носит⁈ Вызывай стражу! Я поймал воришку! У-у-у! Дрянь! Тебе отрубят руки и сгноят в тюрьме.

Рыдания стали вовсе нестерпимыми, так же как и чужая истерика с волнами страха, которая уже затопила мое собственное сознание.

Замутило и поскорее, чтобы прервать этот эмоциональный поток, я крикнула:

— Нет, господин Бигси, это я — Злата Вингольд!

— А-а-а, алхимик, — ювелир выглянул из подсобки, таща за собой упиравшуюся… девочку лет пяти.

На ней было простое, но чистое платье из дешевой шерсти, протертые башмаки, а из-под темного капора выглядывали тугие рыжие кудряшки. А лицо так побелело от страха, что на нем разом проступила сотня веснушек. И глазищи — огромные зеленые глаза, полные страха и слез.

Ох, неужели и правда воровка? Такая маленькая и уже занимается таким «ремеслом»?..

— А я думал моя служанка вернулась. Раззява ленивая, опять не закрыла заднюю дверь — продолжал возмущаться ювелир. — Вот и воришка сразу залезла! Ну ничего, всыплю Грете по первое число, как вернется. Наверняка как всегда трещит с торговкой рыбой.

— А что с ней? — фыркнул мастер. — Плетьми высекут и в работный дом отправят! Кстати, сбегай-ка за стражей.

Уж не знаю,что меня возмутило больше — предположение о том, что ребенка, пусть и за провинность, могут высечь плетьми или то, что ювелир отдает мне приказы как служанке.

Может для местных это и нормально, но точно не для меня. Пусть даже у меня нет своих детей и в свои двадцать два года я выгляжу слишком молодо.

В голове возникло знакомое неприятное жжение. Все чужие «мысли» я слышала собственным голосом, поэтому определить, кому конкретно они принадлежали было непросто.

Эмоции тоже навалились все и сразу. Ярость, горе, жажда мщения, страх. Ох! Как сложно это все ощущать. Невозможно, словно ты оказалась где-то посреди прилива, привязанная к скале. И можешь только смотреть, как прибывает вода.

— Стражу, говорю, зови! — снова завелся ювелир. — Пока эта поганка не сбежала!

Девочка вновь захныкала и попыталась вырвать руку.

«Мамочка! Мамочка, спаси!» — жалобный вопль буквально взорвался у меня в голове. Но в этот раз уже было понятно, что это точно не ювелир.