Белые ночи с Херувимом

 – Денег вечно не хватает! А то, как я приобрела Звездочку, – это отдельная история.

Звездочка сошла с круга, подошла к Вете и потянулась к ней мягкими губами.

– Ну что, солнышко, сахарку хочешь? – Вета достала из кармана кусок сахару и протянула на ладони. Лошадь осторожно взяла сахар губами и аппетитно захрустела.

– Дело в том, что я подрабатывала врачом в этой конюшне. Деньги мне платили небольшие, но зато делали скидку на пользование манежем и лошадьми. А тут Звездочка заболела, да так тяжело, что здешний ветеринар решил ее усыпить. А я говорю: подождите, я ее попробую выходить! Ну, хозяин конюшни мне и говорит: выходишь – она твоя.

Конечно, я с ней много возилась. Сама понимаешь, за больной лошадью ухаживать труднее, чем за больным человеком. Месяца два от нее не отходила, но выходила… Тут хозяин уже и не рад был, что пообещал мне ее отдать, но слово не воробей. Так что теперь Звездочка – моя собственная. Конечно, содержать ее тоже недешево, но мне здесь по-прежнему делают скидку.

Тут Вета спохватилась, что говорит только о себе и о своей любимице, и спросила, чем я занимаюсь и как живу.

– Была там, замужем, – ответила я неохотно. – Да вовремя развелась, еле ноги унесла. И воспоминания о замужестве у меня остались самые мрачные. Больше пока не тянет. А у тебя как на этом фронте?

– А как ты думаешь? – Вета усмехнулась. – Какой мужчина потерпит, что я все свободное время пропадаю в конюшне и разговариваю только о лошадях?

– Да, ты, пожалуй, права…

– А работаешь кем? – продолжила Вета расспросы.

– Ты не поверишь – частным детективом.

Я решила не темнить и говорить все как есть. Не такой Вета человек, чтобы ей можно было врать.

– Ничего себе! – Вета посмотрела на меня с уважением. – Наверное, интересная работа?

– Да нет, ничего интересного! – вздохнула я. – Рутина, как и везде. В основном приходится следить за неверными мужьями и женами. Я ведь и к тебе вообще-то по делу приехала…

– Ну вот, так я и думала! А я-то тебе чем могу быть полезна?

– Вот чем. У вас в конюшне в начале ноября открывали программу для больных детей. Приезжал профессор Морель, об этом событии писали в газетах…

– Да ничего подобного! – оборвала меня Вета.

На лице ее проступила застарелая обида.

– Что значит – ничего подобного? Что, не было у вас такого мероприятия?

– Да нет, программа такая у нас есть, и мы на ее открытие приглашали представителей газет и телевидения, но никто не приехал, кроме какой-то крошечной газетки…

– «Утреннее какао», – подсказала я.

– Вот-вот! И больше никого, ни одной живой души. Им ведь интересно мероприятие, только если на нем присутствуют какие-нибудь звезды шоу-бизнеса или просто светские знаменитости. А больные дети никого не интересуют.