Девочка, которая пила лунный свет

В голове щелкнуло в последний раз. По коже побежали мурашки. Напряжение зазвенело в костях. Воспоминания хлынули метеоритным дождем, вспыхивая одно за другим.

Кричащая женщина на потолке.

Очень старый человек с очень большим носом.

Платан оборачивается старой женщиной.

Женщина со звездным светом в пальцах. А потом – что-то сладкое, еще слаще, чем свет звезд.

Глерк, который почему-то превратился в кролика.

Бабушка учила ее, рассказывала о заклинаниях. О том, как они устроены. Как их составлять. Говорила о поэзии, искусстве, архитектуре заклинания. Луна слушала, что ей говорят, и забывала, но теперь все вспомнила и поняла.

Она посмотрела на птичку. Птичка смотрела на Луну. Бумажные птицы притихли и ждали, сложив крылья.

– Бабушка, – сказала Луна и протянула к ней руки. Вся ее любовь, все вопросы, вся нежность, все тревоги, все обиды, все печали потекли к сидящей на земле ласточке. Эта женщина ее кормила. Эта женщина учила ее созидать, мечтать и творить. Эта женщина не отвечала на ее вопросы – потому что не могла. Она хотела, чтобы эта женщина встала перед ней. Кости ног загудели от нахлынувшей силы. Магия Луны, мысль Луны, стремление Луны, надежда Луны.

Все они стали единым целым. Сила поднималась от земли, наполняла собой ноги, бедра, руки, пальцы.

– Явись в своем обличье! – приказала Луна.

Вихрь крыльев и когтей, рук и ног – и перед ней встала бабушка. Она смотрела на Луну. Глаза у нее были больные и влажные. В них стояли слезы.

– Девочка моя, – прошептала бабушка.

И с этими словами Сян дернулась, согнулась и упала на землю.

Глава 44, в которой сердце оказывается не сердцем

Упав на колени, Луна подхватила бабушку.

Ах, какой легкой, какой невесомой она была! Словно кукла из палочек, бумаги да холодного ветра.

Бабушка, сила превыше всех сил, столп, на котором покоилось небо! И вот теперь Луна могла бы поднять ее на руки и отнести домой бегом, не нуждаясь в передышках.

– Бабушка, – всхлипнула она, прижавшись щекой к бабушкиной щеке. – Бабушка, проснись! Ну пожалуйста!

Бабушка издала дрожащий вздох.

– Магия, – сказала она. – Твоя магия вырвалась на свободу, да?

– Не надо об этом, – попросила Луна, зарывшись лицом в короткие седые волосы, чем-то напоминавшие лишайник. – Ты заболела?

– Нет, – выдохнула бабушка.

 – Просто я умираю. Мой час настал давным-давно, а я все тянула.

Она закашлялась, содрогнулась, снова закашлялась.

Из груди Луны вырвалось рыдание:

– Не умирай! Ты не можешь умереть! Я научилась говорить с вороном. И бумажным птицам я нравлюсь. А еще я нашла… ну, я не знаю, кто эта женщина, но я ее помню. Еще с самого детства. А в лесу еще одна женщина, и она… по-моему, она плохая.

– Я не умру сию секунду, не бойся. Но смерть моя уже близится, и ждать ее осталось недолго. А теперь насчет твоей магии.