Девочка, которая пила лунный свет

Только я не помню, почему так. Должно быть, мы оба решили кое-чего не помнить. Просто… позволили чему-то затянуться туманом.

Глерк подумал, что все может быть гораздо сложнее, но не стал развивать тему.

– Скоро прилетит Фириан, – сказала Сян. – Он ведь не любит оставаться один. Следи, чтобы он не прикасался к Луне. Не то чтобы это было опасно, просто на всякий случай.

Глерк вытянул массивную руку и положил ее на плечо Сян.

– В старый замок, – сказала Сян.

– Но… – Глерк уставился на нее. – Там ничего нет. Старые камни, и только.

– Знаю, – ответила Сян. – Но мне нужно там побывать.

Именно там, где я в последний раз видела Зосимоса, и мать Фириана, и остальных. Мне даже от одной мысли о них становится грустно.

И Сян заковыляла прочь, тяжело опираясь на посох.

– Мне столько всего нужно вспомнить, – бормотала она себе под нос. – Буквально все. И сразу.

Глава 10, в которой ведьма находит дверь и память

Оставив болото за спиной, Сян пошла по тропе, которая вела вверх, к кратеру, туда, где много веков назад разверзлось жерло вулкана. Тропа была выложена крупными плоскими камнями, они были вдавлены в землю так тесно, что между ними невозможно было бы втиснуть даже лист бумаги.

В последний раз Сян шла по этой тропе много лет назад. Точнее, много столетий назад. Ведьма задрожала. Все вокруг так изменилось. И все же… все же она узнавала знакомые приметы.

Давным-давно во дворе замка был выложен круг из камней. Камни как сторожа окружали самую старую, центральную башню, а замковые стены замыкали их в себе, словно змея, пожирающая собственный хвост. Однако башни больше не было (хотя Сян не помнила, куда она делась), замок лежал в руинах, а камни были залиты лавой, или проглочены землетрясением, или искрошились от огня, воды и времени.

Из всех камней остался один, да и его оказалось непросто отыскать. Высокие травы скрывали его от постороннего глаза, серую поверхность заплел плющ. Сян искала камень больше половины дня, а найдя, еще целый час трудилась не покладая рук, покуда не очистила от тугих переплетений упрямого плюща.

Когда наконец показался камень, Сян ощутила укол разочарования. На гладкой серой поверхности были вырезаны слова. Короткая надпись с одной стороны, и еще одна – с другой. Эти буквы вырезал сам Зосимос много лет назад.

Вырезал для нее, Сян, когда она была еще ребенком.

«Не забывай», – гласила надпись на одном боку камня.

«Смотри же», – на другом боку.

Она могла лишь строить догадки. При всей прерывистости воспоминаний Сян все же помнила, что Зосимос любил напустить туману. И был уверен, что если его загадочные высказывания и рассуждения понятны ему самому, значит, и остальные легко их поймут.

Прошли годы, но Сян помнила, как ее раздражала эта манера.

– Вечно он все запутывает, – сказала она.