Лезгинка по-русски

Есть такие люди, любят на весь мир рассказывать и показывать, как они мучаются. Раненый как раз из таких… Но там моя помощь была уже не нужна. Рана уже давно затянулась, обработана хорошо. Я так зашить, как ему зашили, не сумел бы…

– Объясните мне, в чем сложность наложения шва? – спросил подполковник. – Казалось бы, абсолютно одинаковые проколы и стежок…

– В том-то и сложность, как затянуть стежок. Проколоть, протянуть нить – это пустяки! – Автандил Георгиевич наконец-то снял руки с груди и чуть-чуть оживился. – Можно просто и грубо, как мы все обычно работаем.

Как получится, и все… Достижение цели – чтобы быстрее срослись ткани. Это профессиональное отношение к делу всех обычных хирургов. А можно аккуратно, чувствуя состояние кожи, подтягивать нить до определенного уровня… И затягивается исключительно настолько, чтобы произошло срастание, но не произошло стягивания кожи. Тогда шрама почти не остается. Это тоже мастерство, доступное не каждому. Тут нужен своеобразный талант, как художнику. Дозировка усилий…

– И что? Там, в лаборатории, что там произошло?

– Ничего не произошло.

– С раненым что?

– В учебный центр он пришел сам, на своих ногах – правда, опирался на красивый посох. А привел его какой-то человек, который заявил, что он и накладывал шов. Я позволил себе усомниться, когда узнал, что у этого человека нет никаких медицинских навыков. Говорит, что бойцовую собаку держал, и всегда сам собаке швы накладывал. Так и научился. Но это нереально. Я только рассмеялся. И все… Больше там ничего не было.

– Полковник Лоренц о чем-то спрашивал вас?

– Да… Относительно этого шва.

Я сказал, что думал. Что шов накладывали в больнице, и делал это хирург высокой квалификации. Случайность исключена, потому что зашиты входное и выходное отверстия. Шов абсолютно одинаков, и делал его мастер…

– А дальше?

– Мы уехали… Да, еще во дворе нам колесо подкачали, но оно в дороге лопнуло… Наверное, американцы перестарались. У них не насос, как у нас, а компрессор. И перекачали…

Главный врач районной больницы по наивности считал, что колесо лопнуло само по себе. Подполковник Захватов не стал переубеждать его.

Он хотел было задать следующий вопрос, но в это время майор Тихомиров сообщил:

– На дороге машина, идет в сторону лаборатории. Точно такой же «уазик», только с военными номерами и без медицинских крестов. Но на машине что-то написано… На грузинском…

Занадворов выглянул из-за скалы, поднял бинокль, посмотрел на машину, потом протянул бинокль Автандилу Георгиевичу.

– Если вам не трудно, подскажите, что написано на дверце машины.

Врач смотрел недолго.

– «Военная комендатура».