Память любви

Монахиня помогла ей переплести косы и расчесывала основную массу волос, пока они не засверкали чистым золотом. Ронуин предложили вина с печеньем, и она с аппетитом съела почти все, что лежало на блюде.

— Бумаги готовы? — спросила она у аббатисы.

— Давно. Сейчас мы вернемся во дворец. Глинн и остальные ждут нас за стенами монастыря. Я попрощалась с доброй матерью-настоятельницей и дала ей одну из твоих золотых монет в благодарность за гостеприимство.

— Напрасная трата, хотя, честно сказать, мне не жаль денег, тем более что церковная крыша протекает.

В сопровождении королевского пажа они отправились недлинной тропинкой, ведущей от монастыря Святой Марии к Вестминстерскому дворцу. Камергер отвел их в маленькую комнату, где уже сидели братья де Боло.

Пергаментные свитки лежали на большом дубовом столе.

— Де Боло уже поставили подписи, благородные дамы, — сообщил камергер. — Теперь, госпожа аббатиса, подпишите здесь, здесь и здесь, Аббатиса внимательно прочла написанное и объявила:

— Моя племянница вполне способна отвечать за себя сама. Ронуин!

— Предательница! — прошипела та.

— Настанет день, когда ты станешь благодарить меня, дитя мое, — спокойно заметила аббатиса.

— Вряд ли, — фыркнула Ронуин, но все же взяла перо и поставила свою подпись.

— Ты и писать умеешь! — удивился Рейф.

Ронуин обожгла его таким негодующим взглядом, что он невольно рассмеялся. Невеста будила в нем самые противоречивые чувства. Ее взоры были столь восхитительно-гневными! А красота… Она затмила его разум, когда он неожиданно даже для себя провозгласил, что хочет взять ее в жены. Но ярость Ронуин не шла ни в какое сравнение с бешенством Эдварда. Пришлось успокоить его уверениями, что лучше не спускать глаз с валлийки, ибо, выйдя замуж за постороннего, она может обольстить мужа своими чарами и заставить отомстить де Боло. Эдвард, хоть и неохотно, согласился стать свидетелем кузена.

Камергер сделал оттиск королевской печати на расплавленном воске, которым писец капнул на документы, и, свернув пергамента, подал Рейфу.

— Архиепископ ждет, — предупредил он.

Ронуин дернулась, словно собираясь сбежать, но Рейф успел схватить ее за руку и тихо сказал:

— Не думал, что дочь ап-Граффида окажется такой трусихой.

Изумрудные глаза полыхнули зеленым пламенем.

— Скоро ты на собственной шкуре изведаешь, на что способна дочь ап-Граффида!

— Помилосердствуй, госпожа, я и без того смертельно изголодался по тебе!

— Хотела бы я испытать силу своего меча на твоей шее! — прошипела Ронуин.

— А я предпочел бы испытать на прочность твои ножны, — поддел Рейф.

Ронуин покраснела до корней волос при столь откровенном заявлении.