Память любви

— Только так мы узнаем друг друга по-настоящему, — ответила она. — Мы и без того слишком медлили.

— Да, — кивнул он и, подхватив ее, понес наверх, в спальню, мимо растерявшейся Энит. Захлопнув дверь, он поставил жену на пол, разжал руки и прильнул к ее ладони. Оба молчали.

Ронуин отстранилась, сняла пояс, отложила в сторону и, не отводя глаз от мужа, взялась за подол платья. Оставшись в одной камизе, она села на стул и протянула мужу ногу. Рейф встал на колени, медленно снял мягкую туфельку, распутал подвязку, скатал чулок и прильнул губами к изящной стопе.

Губы скользили все выше, пока не остановились на внутренней стороне бедра.

— М-м-м… — пробормотала Ронуин, зажмурившись, — как приятно…

Вторая нога удостоилась таких же ласк, но на этот раз он поднял ее камизу и раздвинул стройные бедра. И долго-долго смотрел на пухлый розовый венерин холмик. Темно-розовые складки манили его, и, не выдержав, он раздвинул их.

Ронуин задрожала от нетерпения, но Рейф улыбнулся и дотронулся до крохотной пуговки, где таилось средоточие ее страсти.

— Иисусе, как ты прекрасна… там… — прошептал он и, наклонившись, прижался губами к нежному бугорку.

— О Господи! — срывающимся голосом вскрикнула Ронуин, умирая от желания.

Но Рейф снова сдвинул ее ноги и стал целовать губы, дерзко исследуя языком влажную пещерку ее рта. Она ощущала собственный солоновато-мускусный вкус и едва не теряла сознание от его невыразимо чувственной атаки. И принялась жадно целовать его, только сейчас осознав, как жаждет любви человека, почти случайно ставшего ее мужем.

Не просто блаженства в постели, но любви!

Пораженный пылом поцелуя, Рейф отстранился, чтобы взглянуть в ее глаза.

— Клянусь Богом, жена! — воскликнул он, поняв правду.

— Если станешь злорадствовать, Рейф, клянусь, отрежу тебе уши! — пригрозила она.

— Ну и странный будет у меня вид, — ухмыльнулся он, снова целуя ее руки. — Ты так чертовски горда, Ронуин, дочь Ллуэлина, что я готов сказать это первый. Я люблю тебя.

— И давно? — спросила она. Ее сердце наполнилось искрящейся радостью. Он любит ее!

— С той минуты, как увидел впервые, хотя тогда ты была женой кузена, так и не понявшего, что за сокровище ему досталось! Эдвард не достоин тебя. Я сразу увидел, что такая, как ты, — не для него. Ты была, есть и будешь моей.

— О Рейф… — выдохнула она, просияв.