Память любви

Другая удачно выйдет замуж. Какая чушь! Что такое единственный ребенок!

— Поймайте ее на слове, господин, — посоветовала Мейбл. — Женщины на последних месяцах беременности часто ведут себя странно, но сразу после родов могут на радостях пообещать все, что угодно.

Счастливые родители попросили Кэтрин и Эдварда стать крестными родителями малыша. С ними приехал и отец Джон. Кэтрин ворковала над малышом, называя его самым красивым ребенком на свете, если не считать ее собственных сыновей.

— Ты известила отца? — спросила она Ронуин.

— Да, — коротко ответила та.

Ронуин широко улыбнулась:

— Он искренне рад за нас, Кэтрин. Жаль, его тут нет, но ему не позволено путешествовать до будущего года, даже чтобы навестить сестру. Я хочу, чтобы он стал крестным отцом следующего ребенка. Может, нам удастся выбраться в Шрусбери осенью и посетить аббатство.

— Говорят, король Эдуард вернулся домой. Скоро состоится коронация, хотя нас с Эдвардом вряд ли пригласят. Только знатные лорды могут надеяться на такую милость.

— Пусть их, — отмахнулась Ронуин. — Я предпочитаю простую жизнь в Ардли, как ты — Хейвн-Касл, мужа и детей. Не нужны нам могущество и богатство, по крайней мере пока не придет пора женить детей.

— А я надеялась, что у тебя родится невеста для нашего Недди, — вздохнула Кэтрин. — Но ему только два года, еще будет время произвести на свет малышку.

— Я бы хотела иметь дочь, — призналась Ронуин.

— Я так счастлива, что у тебя тоже ребенок! Ужасно боялась, что ты бесплодна, — сказала Кэтрин. — Эдвард по крайней мере утверждал, что это так. И все из-за твоих мальчишеских выходок. Кроме того, первого августа будет два года, как вы женаты.

— Я молилась Святой Анне, — благочестиво пояснила Ронуин, втайне обиженная на бывшего мужа, этого предателя. Не будь он женат на сестре Рейфа, стоило бы отрезать ему уши за оскорбление! Бесплодна! Еще что выдумал!

В начале сентября они повезли Джастина к дяде. Глинн был вне себя от радости, и аббат освободил его от всех обязанностей, позволив провести немного времени с зятем и сестрой. Джастин был толстеньким добродушным младенцем с отцовскими голубыми глазами и золотистым пушком на лысой головке. Он гулил, улыбался и беззастенчиво слюнявил дядюшку, который был без ума от племянника, особенно когда Джастин тянул в рот его пальцы.

Они вернулись в Ардли и стали готовиться к зиме. В Шрусбери они узнали, что монарх короновался в Вестминстере девятнадцатого августа. Супруги хотели послать к Эдварду гонца с этим известием, но, к их удивлению, тот встретил их на пороге.

— Где, черт возьми, вас носило? — заорал он на кузена, игнорируя Ронуин. — Я торчу здесь уже несколько часов!

Слуги сказали, вы должны были вернуться сегодня, но точно не знали когда.