Птицы Великого леса

Веся никогда бы не поняла, зачем Дара так поступала, самой себе врала о том, зачем приходила к Ярополку, но Третьяна обещала помочь в случае беды, и это успокаивало.

У Лисьих ворот собралась толпа. Из города к реке торжественно везли чучело Мораны. На ветру развевались цветные ленты. Трещали трещотки, дудели рожки. Люди пели, плясали, провожая зиму. Вереница, тянувшаяся из Лисецка, казалась бесконечной. Пока все не пройдут, в город было не проехать.

Сани, в которых ехала Дара, остановились. Девушка приподнялась, пытаясь найти Весю.

– Пошли тоже чучело жечь, – предложили друзья Стрелы и подхватили Третьяну с Чири под руки.

– Веся нас в гости звала, – возразила Дара. Они с сестрой весь предыдущий вечер готовили ужин, для которого Снежный князь прислал им целого поросёнка, медовуху, муку да два кочана капусты. – Надо поблагодарить Великого князя, а потом к нам поедем.

– Сожжём чучело, и сразу к вам. Зиму тоже надо проводить, – согласился с парнями Горыня. – Пора Море и честь знать. Пошли, парни.

Милош не бывал прежде на таких гуляньях и потому засобирался со всеми. Дара осталась в санях.

– Не хочу, – сказала она, едва шевеля губами.

Она представила, как запылает соломенное чучело. Костёр на берегу реки, женщина в огне. Пусть не женщина, а кукла в платках, пусть саму Морану должен пожрать огонь, но Дара не хотела этого видеть.

Она осталась сидеть в санях и высматривать сестру среди десятков незнакомых людей. Милош не стал её ждать и пошёл с остальными к реке.

– Веся! – раздалось вдруг в стороне. – Веся!

Дара покрутила головой. Но прежде чем успела понять, откуда доносился голос, она заметила сестру. Веся оставила мужа и побежала к воротам, к чужим саням, загруженным мешками.

Ей навстречу спешил парень, осунувшийся и посеревший. Одежда болталась на нём. Щёки ввалились. Под глазами залегли тени. Он развёл руки, принимая Весю в объятия, и только тогда Дара узнала в нём Ежи.

Она вылезла из саней и пошла к ним. Люди и лошади толпились, мешались друг другу, на дороге образовалась такая толкучка, что пришлось долго пробираться, расталкивая людей. Кто-то обругал Дару, когда она забралась в чужие сани, чтобы сократить путь, но она не придала этому никакого значения.

Что забыл в Лисецке Ежи? Как он их нашёл?

Она ещё не знала, что случится, но сердце забилось в груди быстрее, и руки похолодели.

Сестра обнималась с кухарским сынком, а её муж, точно так же как Дара, пытался пробраться к ним через толпу.

Чем ближе Дара подходила, тем лучше могла разглядеть Ежи. Он был болен и слаб, точно поцелован самой смертью. Кожа обтягивала череп, одни глаза горели жизнью. Он держал Весю за руки и улыбался глупо и счастливо.

Дара прищурилась, провела рукой по глазам. Ежи был чёрен, как сама ночь.