Птицы Великого леса

Может, потому, что Дара всегда носила шкуру вдвое толще, чем любой другой, а боль прорезала эту шкуру, открыла её настоящую?

Милош должен был оставаться рассудительным.

– Это сделала Здислава.

Дара подняла голову, тяжело дыша, лицо её покрылось красными пятнами, из носа потекли сопли, а из глаз слёзы. Милош поморщился и стянул с протянутой над печкой верёвки рушник, протянул девушке.

– Скверна – её рук дело.

– Откуда ты знаешь? – она едва смогла говорить, задыхаясь от слёз.

– Здислава обманула Ежи, заставила пронести в город заразу. – Он так и стоял с вытянутой рукой.

– Где он? – Дара оскалилась, как волчица. Почует кровь – и разорвёт любого.

– Ты его не найдёшь. Я об этом позабочусь.

Милош не смог не обрадоваться, когда заметил ярость в её взгляде. Значит, скоро она возьмёт себя в руки.

– Ежи дурак, но дурак невиновный. И я не отдам его тебе.

– Он мой друг и брат, единственная моя семья. Ты бы отдала мне Весю, если бы она по глупости доверилась Здиславе?

Дара свела брови на переносице, молча забрала рушник. Милош с облегчением заметил, как горе уступало место злости. Такая Дара ему теперь и была нужна.

Он опустился рядом с ней, краем глаза заметил, как настороженно наблюдала за ними Третьяна.

– Дар, теперь не время медлить и плакать. Нельзя. Чародеев скверна не трогает, но всех остальных косит без жалости. Люди нам этого не простят.

– Но что же делать? – беспомощно спросила она.

– Нужно найти способ остановить мор, – он взял её мокрую от слёз руку. – Если мы лишимся войска, или, не допусти Создатель, Великого князя, нам с тобой тоже конец. Иди к князю. Расскажи ему о Здиславе. Я пока займусь остальным. Я понимаю твоё горе, но сейчас никак иначе нельзя…

Дара вытерла лицо рушником и громко высморкалась в него.

С каждым движением она стирала с лица печаль и слабость, с каждым вздохом к глазам её возвращалась уверенность.

– Ты уверен насчёт Здиславы?

– Ежи получил от неё тряпичную куколку, – нахмурился Милош. – Здислава велела выкинуть её у ворот города. Он и сам проклят, но пока держится. Ежи сказал, что Здислава оживила мёртвого ребёнка. Я не уверен, что это за силы, но явно не добрые.

– Она служительница Мораны, – Дара посмотрела на него выжидающе.

Милош нахмурился.

Он помнил страх и отвращение, что сковали его рядом с капищем, помнил слишком хорошо.

– Она забрала у меня Весю из мести, – произнесла тихо Дара. – Пора её остановить. Я пойду к князю. Его она не получит.

О ком она говорила? О Здиславе или Морене?

– Будь осторожна, люди в городе попытаются обвинить во всём нас.

– Они меня не заметят. Уроки Стжежимира не прошли даром.

От её глаз не укрылось, с каким превосходством и сомнением смотрел Милош, и Дара добавила недовольно:

– Чему-то я успела научиться.