Птицы Великого леса

Ей послышалось дыхание, и мольбы, и прощальные стоны. И все будто звали её, свою убийцу.

Морана пришла за Дарой, ради Дары и из-за неё смерти пожинала.

Она взвизгнула звонко, испуганно, по-девчоночьи, и стражники подхватили её под руки, помогли взобраться на крыльцо.

Барабаня каблуками, Дара взлетела по ступенькам, ворвалась внутрь. Стражники с явным облегчением вошли за ней и поспешно захлопнули двери. Дара не стала больше медлить. Она заметила чью-то тень, метнувшуюся в угол, но пробежала мимо. Дворец был пугающе тих. Остались ли там живые?

Даже здесь был слышен колокольный звон.

Нигде от него не спрятаться.

Дара застучала в княжеские покои яростно, отчаянно.

– Кто там? – его голос, Ярополка. Живой.

– Дара, – выдохнула она, как в последний раз.

Он открыл дверь, впустил её, и Дара кинулась Ярополку на шею.

– Живой, – прошептала она бескровными губами. – Живой.

Князь закрыл поспешно дверь, навесил засов.

– Я пока да, – озабоченно проговорил он.

И только тогда Дара заметила на полу двух мужчин, не сразу она узнала Святослава и Третьяка. Конечно, они должны были остаться с князем в такое время.

Но его единственного скверна до сих пор не тронула.

– Давно они? – тихо спросила Дара.

Она выскользнула из объятий князя и медленно, крадучись обошла лежавших мужчин, присела, чтобы заглянуть в обвитые чёрными венами лица.

– Ко мне приходила фарадальская девчонка, ученица Милоша, – Ярополк говорил спокойно, точно ничего не случилось. – Она сказала, что вам известно, с чего это всё началось.

Дара подняла голову.

– Это служительница Мораны. Ей нужны смерти.

Она смотрела испытующе, точно не сама врала, а пыталась уличить во лжи князя.

– Зачем богине смерти человеческие жизни? Чтобы стать сильнее.

Ярополк стоял неподвижно, точно истукан, но голубые глаза жгли отчаянием и яростью.

– Если мои люди погибнут, если ополчение пропадёт… вы должны сделать что-то. Остановить её!

– Как ты остановишь смерть? – проговорила отстранённо Дара и усмехнулась собственным словам. Не так ли сказал ей Дедушка в ночь у реки? Смерть нельзя убить.

– Ты должна попытаться. Ты поклялась мне.

Как со слугой говорил. Великий князь, верно, думал, что каждый на ратиславской земле ему подчинялся.

Дара не страдала прежде от гордыни, но обида вдруг почувствовалась горько и остро.

– Ты хотя бы представляешь, как можно остановить богиню? – хмыкнула она.

Ярополк отошёл от двери, сел за стол и налил себе вина, отпил. Он долго молчал, пока вдруг залпом не осушил кубок до дна и тут же подлил ещё.

– Рассказывай. Всё рассказывай, что скрываешь от меня.

– С чего ты решил, что я что-то скрываю?

Пальцы сжались на серебряном кубке. Рука его вдвое больше, чем у Дары. Глаза тёмные, как заснеженные поля ночью.