Птицы Великого леса

Эта дрянь, – он махнул рукой в сторону, где ещё чернела скверна, – я жёг её и жёг, а потом вдруг наступил, и вот… я слишком ослаб, и она прокралась под кожу.

Он задрал рубаху, и Дара, прищурившись, разглядела чёрные вены на его груди.

– Пока ещё золото горит, но оно уже тухнет.

За его спиной полыхал Лисецк. К небу поднимался столп дыма, и пепел летел по земле, смешиваясь со скверной.

Всё вокруг было чёрным, серым и красным: небо, земля, пепел, огонь. Всё пахло смертью и Милош тоже.

– Я… Я могу с тобой поделиться.

И она сделала надрез на своей ладони, а после на его и соединила их.

Милош прикрыл глаза. Он дышал хрипло, рвано. В какой-то миг он повалился на бок, и Дара крепче сжала их руки. Она забирала жизнь из пожара, брала понемногу от духов вокруг, а они рады были поделиться с лесной ведьмой. Их было много, и каждый дарил всего по капле. Но капля за каплей жизнь медленно перетекала в тело Милоша, и скоро щёки его обагрил румянец, а кожа разгладилась. Золотая сила не смогла спасти от скверны остальных, не спасла Весю, но Милош родился чародеем, и стоило только ярче разжечь огонь в его груди, чтобы тьма ушла прочь. Он открыл глаза, а в них сверкали золотые искры. Его голова лежала на коленях у Дары. Она убрала прядь со лба Милоша.

– Кажется, я отдала тебе слишком много.

Он смотрел удивлённо, как если бы никак не мог понять, происходило ли всё во сне или наяву.

Ревел пожар, чувства ослепили, и Дара не сразу заметила, как беспокойно пищали духи. Они жались друг к другу и пятились к воротам, прямо в огонь. Скверна, заполонившая весь посад, снова подбиралась к городу.

– Нужно идти, – Дара поднялась и протянула руку, помогая Милошу подняться.

Он немного шатался, но теперь не от слабости, а от пьянящей жизни, что его переполняла. – Нужно очистить всё вокруг. Пойдём. И постарайся не отпускать мою руку.

Она крепко переплела их пальцы, чувствуя, как её золото перетекало в Милоша. Дара вскинула левую руку, рождая огонь.

– Ну, ты сможешь? – она оглянулась на Милоша, и он в ответ родил в другой руке пламя.

Сани остановились, и Дара проснулась, подскочила на месте.

Спросонья она не сразу поняла, что всё закончилось и сгоревший Лисецк остался далеко позади.

Она огляделась слепо, потерянно.

Рядом зашевелился Милош, распахнул глаза и сощурился. Солнце стояло ещё высоко.

– Дружина здесь остановится, – сообщил мужик, правивший их санями. – Подождите пока, воевода вас куда-нибудь определит.

Дара вдруг почувствовала, как сильно замёрзла во сне, поёжилась и дохнула на руки, пытаясь согреть пальцы. В пожаре она потеряла рукавицы.

Милош взял её руки в свои, придвинулся ближе. Дара хотела оттолкнуть его, но вместо этого закрыла глаза. Они ждали Горыню так долго, что Дара несколько раз провалилась в сон.